Ольга Волкова, PR-менеджер, event-менеджер, копирайтер и переводчик с французского языка, бросает карьеру в престижной фирме и отправляется куда глаза глядят: в кругосветное путешествие. Не по турпутевке – сама по себе. Из ее путевых заметок вполне может сложиться документальная повесть о свободе выбора.

Уволилась на волю

Сидя в самолете, выполняющем рейс Москва – Дели, я впервые не знаю, что будет завтра. Зато знаю, чего не будет: переживаний из-за ответственных проектов, офисных сплетен, необходимости выгуливать собаку, долгих сидений в Интернете, привычного круга общения. Страшно увольняться с хорошей работы, невозможно уместить в два небольших рюкзака всю свою жизнь, но в свободе выбора – счастье.

Я родилась и жила в Питере все 28 лет, училась во Франции, объездила всю Западную Европу, но всегда стремилась в сторону Азии. Попробовала разные сферы деятельности – от кино до организации крупных городских мероприятий. Играю на флейте. Осваиваю йогу и испанский язык. Давно мечтала о путешествии вокруг света, но останавливали два обстоятельства: карьера, которую жалко было бросать, и большая сумма денег, которую требовалось накопить для этой авантюры. Работа была основным сдерживающим фактором – серьезная фирма, приличная зарплата, внушительные перспективы. Но однажды, сидя в офисе с видом на Смольный собор, я поняла, что момент настал, что со временем моя мечта все удаляется от меня, что для путешествия не нужны какие-то космические деньги – достаточно купить билет в один конец и иметь средства на первые полгода. Откровенно говоря, этих средств мне едва бы хватило на два месяца в Петербурге.

Покорять мир я отправляюсь с моей подругой Анной – ее история похожа на мою, разница лишь в том, что она москвичка. Сначала мы поживем пять месяцев в Индии, затем улетим на Шри-Ланку. Дальше в планах Таиланд, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Вьетнам, Бирма, Филиппины, Папуа – Новая Гвинея. Потом думаем отправиться через Австралию и Новую Зеландию в Южную Америку. Моя цель не в том, чтобы посетить все достопримечательности из путеводителя, я хочу испытать на себе все многообразие мира.

Еле-еле душа в Дели

И вот мы в столице Индии. На рассвете едем в гестхаус на Мэйн Базаре – главной туристической улице Дели. Такси выезжает на узкую улицу. Что здесь случилось? Эпидемия? Война? Мы едва продираемся между домами с заколоченными окнами, горами объедков, неправдоподобно тощими собаками, свисающим из окон тряпьем. Нас высаживают между кучей навоза и горой гниющих очистков, и первое, что мне хочется сделать, – проснуться.

Но сначала хорошо бы поспать после долгого перелета, а для этого нужно найти жилье. Гестхаусы здесь на каждом шагу, мы поднимаемся по грязным, узким и крутым лестницам и заглядываем в одну за другой чудовищные комнаты, где даже неловко находиться, не то что остаться на несколько дней. Кругом все ободранное, на постельном белье пятна и дыры, ползают тараканы, летают неведомые мухи. Мы еле стоим на ногах, плечи омертвели от рюкзаков, но не сдаемся. В очередном гесте нас приводят в комнату без горячей воды и унитаза, без окна и с почти не работающим вентилятором. Я прошу починить воду, и тут мне предлагают соседнюю комнату, которая оказывается картинкой на общем фоне: все работает, есть даже занавески на окнах. За нее просят больше, мы скидываем 50 рупий и затаскиваем вещи.

Мне дико не по себе от антисанитарных условий, я боюсь мыть чашки под краном, чищу зубы водой из бутылки, вспоминаю, что не купила смекту и антибактериальный гель. К нам на новоселье заскочила одна прелестная мышь, хочет слопать наши сухофрукты. Мы выпроводили ее воплями под дверь в соседний номер, забаррикадировали щель кедами и спрятались на диване.

За то время, что мы спали, наша улица превратилась в настоящий базар. В каждом доме – лавка, магазин, едальня. Когда рыночные ряды заканчиваются, начинаются еще более аутентичные улицы – темные, вонючие и узкие, на них спят, готовят на костре, едят, шьют. В воздухе стоит пыль, приходится полоскать горло из бутылки. Но я все же пытаюсь усвоить простую мысль: это не вокруг все ужасно, это я привыкла к другому. У меня даже получается раздвинуть границы личного комфорта: хромые собаки, безногие люди и крысы под ногами начинают вписываться в мою картину мира.

Хотя Аня уверяет, что настоящих трущоб мы не видели, но меня и жилища бедняков очень впечатлили. Они напоминают навесы для дров, которые мой дедушка строил в деревне: четыре палки, на них сверху натянута тряпка. Стены сделаны из чего придется – из старых коробок, пластиковых панелей, дырявой пленки. Но есть кварталы и для тех, кто побогаче, с коттеджами за каменными оградами.

В Дели на домах не написаны названия улиц, поэтому мы как-то заблудились и попали в современный район с тротуарами, парками и более-менее приличными домами. Дошли до рыночной площади, где располагаются учреждения – от аптек до банков, и обнаружили метро. Ура!

То, что мы увидели, когда спустились на лифте в подземку, нас потрясло. Делийский метрополитен – самый современный из всех, что я когда-либо видела. Множество указателей, новые поезда, чистота и красота. Перед входом – рамка и досмотр сумок на ленте, как в аэропорту. Стоимость проезда зависит от дальности поездки и обозначена на карте. Вагоны делятся на мужские и женские, в женских царит буйство красок, практически все индианки в национальной одежде. Остановки объявляют на хинди и английском.

Отпустите меня в Гималаи!

Еда готовится на улице в больших чанах с огромным количеством специй: лепешки чапати, картошка в мундире, пирожки, что-то вроде супа. Все это, разложенное на сомнительного вида бумажки, люди с удовольствием едят руками. Мы к этому пока не готовы, поэтому питаемся в кафе на крыше: гора риса и плошки с небольшими порциями – карри, брокколи, чечевичное пюре, тушеный шпинат, сметанный соус, свежие овощи и соус чили. Каждая ложка из любой плошки – и слезы льются из глаз, и забываешь, как тебя зовут. Спасает рис, смягчает этот пожар. И потрясающе вкусный индийский чай масала – густой, зеленый, с молоком и специями.

Хотелось и духовной пищи, памятников архитектуры, например, и мы поехали на знаменитый бульвар Чандни-Чоук. В парке у входа в метро наблюдали забавную сцену: целый класс детей занимался английским на полянке. Дети сидели на траве и по очереди читали учителю стихотворение.

А на бульваре творилось нечто неописуемое! Сотни, тысячи людей! Смесь всех запахов на свете! Все бегут, кричат, что-то жуют, тут же жарят на огне какую-то еду, тут же стригутся, тут же пинцетом вынимают друг у друга из ушей каких-то блох! Мамочки! Какие тут памятники! Но мы все же ринулись сквозь толпу к огромной крепости из красного песчаника – это Красный Форт, нам туда. Но нужно перейти дорогу, а в Дели это один из самых веселых аттракционов: светофоры не работают, никто не останавливается на переходе, едут в хаотичном порядке и все время сигналят. Кое-как перебегаем.

Крепость впечатляет, но полностью отойти от происходящего снаружи не удается. На обратном пути ловим велорикшу – велосипед с тремя колесами, за седлом которого находится скамейка без перил. Держаться абсолютно не за что: как мы не вылетаем на поворотах – не понимаю. К тому же водитель в какой-то момент решил перевязать свой тюрбан и стал рулить ногой.

Конечно, Дели – это настоящий бедлам и хаос, но именно здесь исчезают все лишние мысли, и ты уже с пустой головой готов к восприятию всего остального. Это стало понятно на третий день вечером, когда мы выехали из столицы и отправились на север. Кочки, колдобины, ямы, в автобусе трясет, как в тарантасе, за окнами проносятся затхлые вонючие речки, недостроенные дома и люди, спящие на обочине дороги, но на каждом шагу билборды с рекламой телешоу, гостиниц и СПА-курортов.

Я задремала в темноте, а когда проснулась, светило солнце. Мы ехали в предгорье Гималаев, повсюду были индуистские храмы, встречались паломники и монахи в оранжевых одеждах, на деревьях отдыхали семейства обезьян.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

Ольга Волкова,

фото автора

Краткое содержание первой главы. Ольга Волкова, PR-менеджер, event-менеджер, копирайтер и переводчик с французского языка, бросает карьеру в престижной фирме и отправляется куда глаза глядят: в кругосветное путешествие. Не по турпутевке – сама по себе, вместе с подругой Анной. Начались приключения в Дели, причем не самые приятные.

Йог терпел и нам велел

Мне хотелось снять тяжеленный рюкзак и оказаться дома в обнимку с любимой кошкой. Но разве меня тащили сюда на аркане? Нет, это мой выбор, поэтому нечего жаловаться.

Мы перешли огромный подвесной мост Лакшман Джула, обогнули статую великолепного, полного жизни Шивы и оказались на небольшой площади: с одной стороны высились фантастические горы, с другой струился изумрудный Ганг. Тут у меня от сердца отлегло – такой захватывающий вид стоил того, чтобы испытать все ужасы Дели.

В Ришикеше мы поселились в небольшом гестхаусе, похожем на студенческое общежитие. Чем дольше мы живем в Индии, тем больше ценим такие простые вещи, как горячая вода, наличие окна в номере, отсутствие тараканов и мышей.

Мы в предгорье Гималаев. Недалеко сливаются два истока, образующие священную реку Ганг. Индийцы зовут ее Ганга, по имени богини. Через реку переброшены два огромных подвесных моста, всегда забитые людьми, коровами и мопедами – толкучка неимоверная. Женщины несут на головах огромные сумки, продавцы сладостей – огромные чаны с воздушным печеньем, и все это того и гляди свалится тебе на голову.

Этот маленький городок – всемирный центр йоги. Здесь можно пройти месячный курс йоги, после чего начать преподавать. Режим в школе жесткий: подъем в 7 утра, четыре часа занятий, не считая двух часов медитации, двух часов лекций и часа дыхательных упражнений. Мы пока не решились на такое обучение.

Ни рыбы ни мяса

Мне все больше нравятся местные жители. Они удивительно красивы и в них столько внутренней энергии! Течение жизни довольно бурное, но нет никакой спешки.

У индийцев иссиня-черные и невероятно блестящие волосы, белоснежные зубы, шоколадного оттенка кожа. И еще они всегда улыбаются тебе.

Все женщины ходят в сари – это 6 метров яркой, зачастую великолепно вышитой ткани, искусно обмотанные вокруг тела. К сари полагается еще обтягивающая блуза с короткими рукавами, которая даже не закрывает пупок. Мне поначалу было странно видеть пожилых женщин с голыми животами, но сейчас большее недоумение вызывают европейские девчонки в джинсах и вельветовых пиджаках.

С Ришикешем связаны многие легенды о Шиве, сюда приезжают паломники со всей Индии, поэтому здесь под запретом мясо, рыба и морепродукты, а также наркотики и алкоголь. Во многих кафе в меню также отсутствуют яйца. Мне как вегетарианке это по нраву, но Аня к концу второй недели по-настоящему взвыла.

В Индии все продукты маркированы тремя видами значков: зеленый кружок – вегетарианский продукт, коричневый – продукт растительного происхождения, но содержит яйца, красный – содержит мясо или рыбу. В рацион местных жителей входят рис, чечевица, горох, лепешки, выпеченные на стенах раскаленной печи, сыр панир, простокваша, шпинат, имбирь, а также овощи и фрукты.

Макака и очки

В первый же день к нам в гости явилась макака: вошла в приоткрытую балконную дверь и уселась посреди комнаты. Я замерла от удивления, Аня же взяла горсть сухофруктов и пошла знакомиться с гостьей. Макака церемонно и сдержанно угостилась с рук орешками и черносливом, осмотрелась, поняла, что больше ничего интересного ее тут не ждет, и в два прыжка добралась до соседнего гестхауса.

Но на этом знакомство с обезьянами не закончилось. Они приходили парами, требовали еды, а в случае отказа скалились и шипели. Но больше всего их на мосту Лакшман Джула – несколько десятков! Они снуют по перилам и норовят стащить что-нибудь у пешеходов. Могут вырвать из рук пакеты или фрукты, а иногда просто поцарапать или порвать одежду. Больше всего я опасалась за свои очки – обезьяны частенько их воруют. В общем, каждый переход через реку был опасным аттракционом.

Аллергия от ума

Я простудилась, три дня держалась высокая температура. Аня сходила в местную аптеку, но там из антипростудных средств был только сироп от кашля. Тогда хозяин ресторана, где мы ужинали, нашел аюрведического врача, который согласился меня осмотреть. Я что-то слышала про аюрведическую медицину, но по сути ничего толком не знала.

Врачом оказался низенький мужчина лет пятидесяти. Сначала он долго слушал пульс на обеих руках, осматривал пальцы, ногти, волосы, глаза, пощупал живот. Когда я пыталась рассказать про свои аллергии и остеохондрозы, он любезно улыбался и мягко просил не мешать. Потом сделал запись в блокноте и стал пронзительно думать: что-то шептал, то закрывая глаза, то глядя в одну точку. Ну вот, подумала я, попала к шарлатану. Но минут через пять врач пришел в себя и рассказал про меня все – и что я знала сама, и про что только догадывалась. Сообщил, чем я болела в детстве, какие у нас в семье наследственные заболевания, а еще сказал, что моя аллергия – от беспокойного ума. Назначил мне лечение: веганское питание, ранний подъем, йога и медитация. Температура к концу сеанса у меня, кстати, спала. А все его рекомендации подействовали как нельзя лучше.

Браки совершаются по гороскопам

Как-то воскресным вечером, когда мы сидели в интернет-кафе и болтали с друзьями по скайпу, на улице поднялся невообразимый шум: мимо проходила праздничная процессия с музыкантами и сотнями танцующих. Шествие замыкала яркая карета, в которой восседал восточный принц. На нем был шелковый тюрбан с пером, расшитый камнями и бисером камзол и тапочки с загнутыми носами.

Оказалось, что это жених ехал свадьбу. К его процессии постепенно присоединялось все больше народу: считается, что чем больше гостей, тем счастливее будет брак.

Наш приятель Ниту рассказал нам, что 95 процентов браков в Индии заключают по договоренности родителей. Прежде всего, невеста и жених должны быть из одной касты. Несмотря на то что теперь Индия – демократическая республика, кастовый строй все еще существует. Родители обращаются к священнику, который изучает гороскопы молодых людей. Если гороскопы не совпадают, значит, брак будет несчастливым: либо с супругами что-то случится, либо дети будут больны. Если же гороскопы не возражают, вопрос можно считать решенным.

«А как же любовь?» – возмутилась я. На что Ниту мне ответил, что любовь любовью, а несчастья никому не нужны.

Я не представляла, что окажусь на индийской свадьбе. Да еще на абсолютно трезвой, так как в Ришикеше алкоголь запрещен. При этом все веселились от души. Фейерверк, пение, барабаны, трубы, тромбоны, шум, гам, толкотня – и сумасшедшая энергетика! Часа через два процессия достигла огромного шатра, разделенного на две части: в одной стоял трон для новобрачных, другая была зоной кейтринга с традиционными индийскими блюдами. В общей сложности на свадьбе было человек 600 гостей. На небольшом танцполе отжигали молодые парни под Lady Gaga и локальную попсу, а для детей был установлен батут.

У входа в шатер жениха встретили родители невесты и священник, напоили с ложечки освященной водой и полчаса справляли обряды с огнем, мукой и лепестками цветов. Жених уже восседал на троне, когда на такси приехала невеста с подружками. Она явно нервничала и чуть не падала в обморок. И невеста и подружки были в потрясающих нарядах: красные сари, вышитые тысячами камней, красные браслеты, золотые украшения. Невесту подвели к жениху, молодые надели друг на друга гирлянды из цветов, взялись за руки – и толпа гостей взорвалась криками и улюлюканьем, поскольку это и был момент бракосочетания.

А мы после трех недель в индуистском Ришикеше отправились на север, высоко в горы, в город Дхарамсала, где уже полвека находится тибетское правительство в изгнании во главе с далай-ламой.

Ольга Волкова

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Рыболовная сеть или кольчуга? Звучит как загадка. Нечто, легко пропускающее воздух и свет, висит на окне и… не надоедает. Редкое для шторы качество!..

Компания Woodnotes возникла в Финляндии в 1987 году. Своим появлением она обязана художнику по текстилю Ритве Пуотила (Ritva Puotila) и ее сыну Микко (Mikko Puotila). Много лет Ритва преспокойно вязала свои пестрые сети и никак не предполагала, что поймает столь крупную рыбу: сегодня продукция компании Woodnotes известна более чем в тридцати странах. С фирмой активно сотрудничают Харри Коскинен (Harri Koskinen), Минна Ахокас (Minna Ahokas), Тапио Анттила (Tapio Anttila) и другие знаменитости. Покупателей привлекает элегантный дизайн, а также соответствие экологическим требованиям и многочисленные награды на престижных международных выставках.

Сеть с говорящим названием Fisherman – веселее прочих, Ритва ее вязала в три нитки. В изделии, именуемом Mech, помимо бумажной нити художница использовала тонкую медную проволоку: эффектно и чуть брутально. Сеть Veil – как облако: прекрасный занавес для комнаты!..

В конце 1980-х годов оригинальность концепции Woodnotes состояла в том, чтобы совместить подлинно художественное творчество с передовыми технологиями производства. Уже в момент создания компании Ритва Пуотила сделала особый упор на экологию: стала применять исключительно натуральное и традиционное для Финляндии сырье – древесину и целлюлозу. И вот спустя годы Woоdnotes – флагман в использовании бумажной пряжи для текстильного производства. В ассортименте компании ковры, настенные акустические панели, предметы мягкой мебели, рулонные шторы. Интересно, что, продумывая варианты использования своей продукции в интерьерах, дизайнеры Woodnotes не ориентируются на существующие тенденции, а, по сути, разрабатывают новый пространственный язык. Лед, снег, туманы, очертания камней и сухих трав – вот, пожалуй, главный источник их вдохновения. Создателям «бумажных» ковров, рулонных штор и воздушно вывязанных покрывал любой дом видится продолжением естественного, природного ландшафта – отражением короткого северного дня или сумеречного вечера. Главный ресурс – свет: он тихо льется, проникает сквозь вязаные шторы, мягко обволакивает почти невидимые, «бесхарактерные» предметы. Его белесые лучи, рассеиваясь, касаются скромных текстильных фактур. Идеальная концепция.

На сайте компании обнаруживается множество замечательных вариантов оформления домашнего интерьера – детально выверенных и свободных от всякого рода изысков. Чисто, прохладно, функционально. Всё в ожидании главного героя – человека. Монохром, благословенная тишина, прелесть недоговоренного… Японская эстетика. Для полной аутентичности не хватает разве что традиционной ниши – токономы – с каллиграфическим свитком. Или легкой перегородки, обтянутой рисовой бумагой.

Фактуры ковров Vista и Line напоминают японский сад камней: их поверхность – как расчесанный граблями светлый песок… Итак, начало молчаливому созерцанию и медитации положено. Недостает камней?.. Что ж, с их ролью блестяще справляются мешкообразные lounge-диваны My и Roo от Уллы Коскинен (Ulla Koskinen) – терапевтическая мебель для уставших, изнуренных работой горожан. Ковер Line, диван Roo, чуть приглушенный свет из окна, прикрытого фирменной рулонной шторой, – прекрасные условия, чтобы отдохнуть душой и телом.

Казалось бы, покупка нового коврика – эпизод малозначительный. Но приобретение ковра от Woodnotes в буквальном смысле может изменить жизнь. Не случайно в японской традиции матрац татами – основной модуль в планировке помещений: его неизменные параметры 95×190 см – канон. Этому размеру подчиняется не только план здания, но и величина элементов в вертикальной плоскости. Коврик – как модуль пространства и определитель масштаба. Оказывается, так бывает. И даже продолжается несколько веков…

Woodnotes делают ставку на простоту и удобство. Незачем загромождать пространство: свобода и комфорт прежде всего. Почетное место в представленном Woodnotes мебельном «перечне» занимает кресло K Chair, придуманное в 2004 году звездой финского дизайна Харри Коскиненом. Хромированная сталь и съемный чехол из хлопчатобумажной ткани. Данная модель предлагается также и во вращающемся варианте. Красиво ли это? Несомненно. Но, скорее, это красота, присущая назначению данного предмета, материалу, из которого он сделан. Снова японские принципы – пресловутые саби и ваби. Отсутствие вычурного и броского, воздержанность, простота и недосказанность – как возможность сотворчества с клиентом.

www.woodnotes.fi

Нина Филюта

Фото_woodnotes©

Это не велосипед!

Аттракцион с тремя братцами

«Искусство – это смертельная скука», – сказали мне малолетние братцы, когда я им сообщила, что мы в выходные отправляемся на Международную ярмарку Art Fair в Кельне. «Искусство – это современно», – ответила я и пообещала, что скучно не будет. Они ныли всю дорогу, пытались свернуть в «Макдоналдс». Перед входом в павильоны Art Fair я огласила менторским тоном правила: ничего не трогать, не бегать, не кричать, при виде голых теть хихикать можно, но тихо.

Сразу у входа стоял автомобиль, за монитором сидел мальчик и расписывал его светом. Сзади толпились другие желающие. Мои братцы тоже захотели рисовать виртуальным светом на реальной машине. Не дождались. Чтобы внедрять в их малолетние головы искусство постепенно, я повела их прежде всего по стендам более демократического Bloom’a (удачное дополнение ярмарки прошлого годы – выставка креативных технологий). Увидев знакомые манга-лица персонажей комиксов, они почувствовали себя лучше. Еще через пару минут – после рассматривания мигающего дигитальными глазами монстра – развеселились. Втихаря один признался другому, что не так все это скучно, как им казалось, третий кивнул и побежал рассматривать фотографии китайских игрушек. В качестве справки пояснила: здесь все продается и покупается, и показала цены на этикетках. «Ага, – сказал заинтересованно один, – вот эта картина стоит 11,5 тысячи...» И дальше стал сравнивать цены. Другой рассматривал работы и пытался угадать, что из чего сделано. Но иногда таблички не помогали и не примиряли с искусством. Камнем преткновения стал один из призеров конкурса молодых художников BLOOOM Award by Warsteiner голландец Алекс Винтерс (Alex Winters). Обычный голландский велосипед в качестве произведения искусства вызвал недоумение у всех троих. И у меня тоже – объяснить, почему велосипед оказался среди победителей, я оказалась в тот момент не в состоянии (постфактум в Интернете я выяснила, что вместо шин был графит и это был не велосипед, а утилит для рисования). Но умные дети сами нашли ответ – несколькими стендами дальше стоял другой велосипед с изогнутой под прямым углом рамой. «Как на нем ездить?» – недоуменно спросили братцы. «Все время за угол, – ответила я, – но на самом деле это не велосипед, а скульптура». «Ага, – откликнулся самый догадливый из троих, – теперь я понимаю, почему велосипед занял призовое место – он был совсем не велосипедом».

Вот тебе и «это не трубка»!

Через час фланирования по выставке братцы спеклись. Они упали на диван, стоящий напротив монитора, на котором картинка заменяла картинку – медленно и беззвучно (Масахару Сато, Masaharu Sato, галерея Voss). Троица безотрывно следила за изменениями: пейзаж, дождь, остановка, 4 утра на дисплее радио в автомобиле. За рулем женщина (ангел), рядом – мужчина (дьявол). Ангел – беременная, в белом. Мужчина, естественно, в черном. Затем опять пейзаж за окном, дождь, брошенный велосипед. Я позвала их следовать за мной дальше. «Мы хотим посмотреть, это увлекает«. Да, детская душа – потемки. Очевидно, «Симпсоны», «Наруту» и «Аватары» их не совсем испортили, они еще могут научиться воспринимать искусство.

Вообще, мои братцы были не одиноки – по павильонам бродили толпы детей самого разного возраста. Галеристы не шарахались, не гнали, не подозревали их в тайных хулиганствах. Они угощали детей заготовленными конфетами, дарили открытки и плакаты. Главное, как сказала франкфуртская галеристка Барбара фон Штехов (Barbara von Stechow), «чтобы интерес к искусству был. И совершенно для меня не важно, кто есть заинтересованный зритель – студент или предприниматель. Я всем рада. Искусство имеет право быть прекрасным, а стало быть, может привлекать и тех, кто не готов вращать мозгами в поисках запрятанного в концепте смысла и не рад оказаться среди спровоцированных».

Искусство имеет право на красоту. Этот посыл прочитывался по работам, представленным подавляющим числом галерей: слишком было все ярко, жарко, многоцветно. Большинство работ не требовало расшифровки, их можно было читать с листа. Даже провокативное, каким является, например, street art, теряло свой смысл – выставленное под крышей торгового ярмарочного павильона, оно получало статус товара, ханжа бы сказал – товаром становилась только «документация» прошедшей акции. То, что не поддавалось осмыслению сразу, без помощи критических комментариев, оказывалось несколько чуждым духу этой легковесной и легкомысленной ярмарки, ведь фланирование не располагает к остановке и размышлению. С этой проблемой столкнулись те галеристы, которые не противостоят желанию поделиться собственным восхищением. Захваченные в плен художественным творчеством, они стремились предоставить возможность ознакомиться с работами художника наибольшему количеству зрителей. При 60 тысячах посетителей за три дня такое желание удивления не вызывает. Так, галерист Иоахим Мелхерс (Ioachim Melchers), специализирующийся на африканском искусстве, выставил две фотографии, обращающие на себя внимание и провоцирующие отвращение и возмущение, потому что на них был изображен персонаж, больной прогерией – синдромом преждевременной старости, останавливал зрителей, спрашивал мнение и объяснял, что этот персонаж – южноафриканский больной художник Леон Бота, диджей и видеоартист, и он сам инсценировал свои изображения, обнажая тему вечной борьбы со временем и смертью.

Стайки детей, веселящиеся подростки, преподаватели, толкующие искусство своим студентам, пенсионеры, галеристы-просветители – новые тенденции чувствовались повсюду. Воспитывать, учить и коммуницировать – с одной стороны. Развлекать и радовать – с другой. Дать пристанище для дискриминированного китча и «бесприютных» маргиналов – с третьей. Дух меркантильности в атмосфере Art Fair обнаружить было бы трудно. Но тем не менее сделки совершались, организаторы остались довольны, довольны остались и галеристы. Да и покупатели – и те, что в такси и со страховкой увезли свои многотысячные шедевры, и те, чья покупка уместилась в дамской сумочке, кармане или бумажном пакете, а кошелек полегчал только на пару сотенных банкнот.

Так что не все искусство – банкирам. Да и street art тоже можно продать и купить.

Пора бы уже французам собраться с духом и простить нам то, что большинство из нас, жителей необъятной России, любое игристое вино называет шампанским. В нашей культуре пития вино играет далеко не главную роль. И в ближайшее время в глобальном плане вряд ли что-то поменяется.

Можно обвинить во всем совнархоз, благодаря которому в далеком 1928 году родился брэнд «Советское шампанское» и с тех самых пор прочно обосновался в сознании жителей СССР, а затем и Российской Федерации.

Еще одна проблема — далеко не все знают, что игристое вино, произведенное во Франции, может именоваться гордым словом Champagne. Чтобы такое заслужить, нужно следовать четкому ряду правил, первое из которых — вино должно быть произведено на строго определенной соответствующим законодательством территории. То бишь в одном из пяти основных районов Шампани (Бургундия). Все остальное — это просто игристые вина. Или — креманы, произведенные либо традиционным способом, либо альтернативным.

Слепой монах и спелые ягоды

История знаменитых шипучих вин Франции началась еще в XVII веке. А ее первым летописцем стал монах бенедиктинец Периньон.

До него в Шампани делали преимущественно красное вино, которое по всем позициям занимало аутсайдерские позиции на винном рынке того времени. Так вот монах Периньон переориентировал виноделие Шампани на белое вино. Он же придумал рецепт сложного составного кюве – мастерски смешивал разные сорта с разных виноградников разных урожаев.

Монах рано ослеп, но этот физический недостаток вскорости стал его достоинством. Утратив способность видеть, Периньон обрел способность чувствовать больше, чем все остальные. Он безошибочно определял сорт винограда, степень его зрелости и в какой местности тот произрастал.

Божественный напиток, созданный гениальным дегустатором и виноделом, оценили по достоинству. Звезда Шампани быстро поднималась над горизонтом…

Но у первых производителей игристых вин была общая головная боль – взрывы. Бочки с тогдашним шампанским взрывались, как кукуруза на раскаленной сковородке. Альтернатива была найдена. Некий монах Дом Удар изобрел толстостенную бутылку из темного стекла. Одной проблемой стало меньше. Появилась другая – укупорка бутылки. Деревянные или из промасленной пакли пробки либо создавали сильное напряжение в горлышке бутылки, и ее разрывало, либо пробка высыхала и пропускала углекислый газ, что резко снижало игристость вина. В результате 70 процентов бутылок взрывались. Лишь в начале XIX века появилась надежная корковая пробка.

Помпадур, Клико и Помери

Шампанское — любимый напиток женщин. И именно женщины сыграли в его истории много важных ролей. Первая – мадам де Помпадур – сделала этот напиток модным. Вторая – мадам Клико – сделала его прозрачным. Дело в том, что во времена Помпадур шампанское подавалось к столу в сильно охлажденном виде. Морозить его приходилось по той простой причине, что брожение происходило в бутылках и на дне каждой из них собирался естественный осадок, а при сильном хлопке недомороженного шампанского осадок взлетал и вино становилось мутным.

Мадам Клико нашла выход из положения. По легенде, она попросила своего управляющего и столяра отнести в винный подвал стол из гостиной и просверлить в нем наклонные отверстия диаметром под бутылку шампанского. Смотрители винных подвалов в течение многих месяцев аккуратно поворачивали бутылки на несколько градусов. В результате весь осадок оказывался на пробке. Затем мадам приказала заморозить бутылки и вместе с пробкой вынула небольшой кусочек льда с осадком. Бутылки долили таким же вином и оставили для дальнейшей выдержки. С этого момента шампанское стало прозрачным.

Третья женщина – подруга Клико – мадам Помери. Эта вдовушка приучила пить шампанское жителей Туманного Альбиона. Кроме того, дом Помери создал первый брют.

Ассамбляж и дегоржаж

Современные производители шампанского придерживаются одного технологического процесса. Изготовители креманов и недорогих игристых вин вольны выбирать из существующих ныне методов производства.

Некоторые из них, кстати, копируют технологию Шампани. А кто-то следует методу Шарма или старинному «дедовскому» способу.

Традиционная технология подразумевает следующие этапы. Первый — это получение чистого виноградного сока. Второй — его ферментация (брожение) в деревянных или металлических (нержавейка) чанах. Третий — ассамбляж полученного вина. Он необходим, для того чтобы поддерживать качество вина на должном уровне каждый год. Независимо от того, насколько «удачным», с точки зрения энологов, он был.

Мастера ассамбляжа смешивают вина, полученные из винограда разных сортов, выращенного на разных виноградниках. Эту важную обязанность доверяют исключительно профессионалам.

Следующий этап — вторичная ферментация в бутылках. В вино добавляют так называемый «тиражный ликер» (смесь сахара, дрожжей и вина) и разливают по бутылкам, закрывая их металлическими капсулами.

Типичный срок вторичной ферментации — 15 месяцев. К концу этого срока из вина убирают осадок и бутылки запечатывают уже обычными пробками с проволочной уздечкой мюзле.

В трех французских районах — Ди, Лиму и Гайяке — практикуют «дедовский» способ производства креманов. Он отличается от традиционного тем, что недобродившее в чане вино разливают в бутылки. Там оно уже доходит до кондиции, становясь шипучим. Тиражный ликер в данном случае не используют.

Особенность другой технологии — метода Шарма — заключается в том, что вторичная ферментация проходит не в бутылках, а в запертом чане. Но таким винам не хватает тонкости и сложности.

Совсем дешевую шипучку делают очень просто — тихое вино превращают в игристое, насыщая его искусственным путем углекислым газом. Но такой напиток даже словом «креман» нельзя будет назвать.

Денис Петров

Редакция предупреждает — чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью!

В конце года многие жители нашей перенаселенной планеты накрывают столы всевозможными яствами для самого грандиозного ежегодного банкета. У всех заготовлены свои праздничные рецепты для закусок, главных блюд и десертов.

Про «российское новогоднее меню» всем все известно. Посмотрим, какую альтернативу салату оливье, мандаринам и селедке под шубой готовы предложить в других странах.

...по-французски

В каком-нибудь деревенском ресторанчике Прованса праздничный новогодний ланч будет состоять как минимум из шести блюд и сопровождаться игристым вином — белым или розовым.

Заведение, естественно, будет набито битком. Чтобы не остаться в праздник без угощения, французы готовы сдвинуть не только небо и землю, но даже столики в ресторане. Напомаженные по такому случаю усы владельца будут восторженно дрожать, когда он гордо представит меню: фуа-гра, мусс из омаров, bouef en croute (запеченная говядина), зеленый салат с оливковым маслом, изысканнейший выбор сыров и десерт неправдоподобной легкости.

Французы будут долго и вкусно все это есть и степенно разговаривать о том, как прошел год.

...по-китайски

В другой деревне, расположенной в китайской провинции Ганьсу (северо-запад страны), семьи заранее готовятся к празднику. Для украшения домов они развешивают пожелания, написанные тушью на красной бумаге. Специально откормленную для праздника свинью заранее забивают, а мясо засаливают.

Дети мастерят фонарики из деревянных реек и бумаги. Девушки наряжаются в яркие одежды алого и розового цветов, бросая вызов блеклому унылому ландшафту.

Новогодние блюда здесь изысканнее каждодневных, однако не особенно отличаются по сути. Закуска – семечки, конфеты, орехи, сушеные фрукты. Главная перемена блюд – нарезанная ломтиками свиная печень, свиные уши, считающиеся деликатесом. Тушеные свиные ребрышки, свинина, нарезанная соломкой и обжаренная с зеленым луком и сельдереем. Паровые тефтели из свиного фарша с рисом. Рыба, приготовленная целиком. Рыба для Нового года в Китае обязательна! (По-китайски «иметь рыбу» звучит так же, как «иметь в изобилии» – ю юй) На гарнир – лапша и булочки. На каждый стол ставится по девять мисок, так, чтобы они образовали квадрат.

Праздничная трапеза в Китае собирает за одним столом не только всех родственников, но и связывает их с миром мертвых, со всеми поколениями предков. В канун Нового года все отправляются в сад, чтобы пригласить предков на застолье. Воскуривают благовония, поджигают запалы хлопушек. Новогоднее угощение для мертвых: маленькие тарелочки с мясом и овощами, мисочки лапши, чашечки с чаем и вином.

...по-итальянски

В католической Италии вкусно и много едят как на Рождество, так и в новогоднюю ночь. Главным блюдом рождественского меню является рыба: окунь, треска, запеченный угорь, спагетти с морепродуктами. Не менее важна индейка, фаршированная фруктами, орехами, каштанами и ароматными травами.

Накануне праздника в центр стола ставят пряничные ясли, изображающие христианские сюжеты, а вокруг размещают сладости: пирог с цукатами и орехами панеттоне, миндальное печенье ричарелли и т. д.

Новогодний итальянский ужин немыслим без свиной колбасы. Другое традиционное кушанье — запеченная задняя свиная нога, начиненная мясом и специями.

Чем жирнее блюдо, тем больше изобилия принесет едокам на­ступающий год. Кстати, подобной символичностью наделены все ингредиенты, используемые хозяйкой. Чечевица дарит удачу и богатство. Виноград прибавляет здоровья и долголетия.

...по-английски

Церемонные англичане на зимний банкет обязательно приготовят пудинг, в рецептуру которого входят подсушенный хлеб, сало, изюм, цукаты, яблоки и миндаль. А для того чтобы придать этому незамысловатому блюду праздничный оттенок, его перед подачей обольют ромом и подожгут. Файер-шоу модно и на британских островах.

Не обойдется праздник без бифштекса и индейки под сладким соусом, хитро начиненной всем, что окажется в холодильнике.

Те, кто верит в судьбу и ждет от каждого Нового года интересных сюрпризов, не откажутся от пирога, предсказывающего судьбу. Есть его надо осторожно, чтобы не стать в ближайшие месяцы постоянным клиентом дантистов. Может попасться колечко, медная монетка или даже подкова. Понятно, что первое предвещает брак, второе — богатство, а третье — удачу.

...по-эстонски

Эстонские магазины в декабре набиты кровяными колбасами разных размеров и тягучими портерами разной стоимости. Традиционный способ приготовления таких колбасок — недолгое запекание в духовом шкафу. Особый смак для тех, кто не боится лишних килограммов, — обертывать колбаски перед запеканием в жирный бекон.

Утром после праздника, если колбаски останутся, можно приготовить с их помощью чудесный омлет. В сочетании с эстонской сметаной это будет восхитительное блюдо. Правда, это не народный рецепт, а современные веяния эстонской кулинарии. Зато интересно и вкусно.

Непременный зимний десерт в Эстонии — перцовые пряники в виде елочек, лун, звезд и зверушек, раскрашенные разноцветной глазурью.

...по-фински

Финский рождественский салат россоли может составить хорошую конкуренцию нашему оливье. Для него картошку, морковку и свеклу отваривают, соединяют с маринованными огурцами и луком и заправляют смесью сливок, сахара и уксуса. Главное праздничное блюдо у финнов — окорок, панированный в горчице и сухарях. Тем, кому этого мало, предназначаются еще всевозможные рыбные закуски и запеканки с картофельной, рисовой, брусничной или морковной начинкой.

Денис Петров

Hostel Life открылся в центре Петербурга в 2010 году, и через год получил «Золотой ключ – 2010» в номинации «Лучший малый отель России» (категория «бюджетный класс») конкурса Комитета по инвестициям и стратегии. Идеолог и совладелец – Андрей Хаас, один из первопроходцев русского клубного движения, основатель нескольких клубов, в том числе легендарного «Тоннеля». Как и в прежних проектах, главным для него было реализовать идею в чистом виде.

– Хостельное движение, – говорит Андрей Хаас, – ставит своей целью позволить молодому человеку, путешествующему налегке, bagpacker, не чувствовать себя угнетенным в крупных городах, где дороговизна отелей не позволяет иметь ночлег, отформатированный под его нужды. Экономическая суть в том, чтобы не платить 100 – 500 евро и жить в историческом центре Рима, Парижа, Петербурга.

Главное – это, конечно, location. Мы нашли такие 500 квадратных метров в доме близ пересечения Невского и Владимирского проспектов и сразу же отремонтировали убитую, как водится, парадную. Далее я сам произвел зонирование пространства с учетом того, что все номера будут с видом на Невский. Получилось 15 но-меров, от двух- до восьмиместных, 5 душевых кабин с холлом, большая кухня, где могут одновременно готовить несколько человек, столовая, она же гостиная, с выделенным местом для четырех компьютеров, ресепшен, коридоры. Вся площадь поделена поровну: 250 квадратных метров – номерной фонд, 250 квадратных метров – общие помещения. В целом хостел рассчитан на 68 человек.

Дизайн придумали колористически ярким, учитывая сумрачность Петербурга. В фисташковом, цикламеновом, голубом, зеленом цветах. Все надписи и тексты, все послания гостям – яркие, понятные, символы и пиктограммы безличностного отстраненного типа, как в аэропортах, медицинских учреждениях, гостиницах. Часть мебели делали на заказ, часть купили в IKEA, в целом я называю это шведским оттенком. Эстетическое чувство насытили работами известной художницы Ольги Тобрелутс. Развесили по стенам версии ее компьютерных коллажей, оригинальные компьютерные картины. И это придало проекту законченность и самобытность.

С аудиторией вышла вещь парадоксальная. Молодежь, конечно, да: средняя стоимость места 600 – 1200 рублей. Но у нас живут детские художественные коллективы, взрослые музыканты, мамы, сопровождающие детей-абитуриентов, вполне состоятельные командировочные, военные чины, приехавшие на курсы повышения, паломники. И всем искренно нравится.

Сейчас, через полтора года, когда уже видна работоспособность проекта, мы планируем открыть в центре Петербурга еще один хостел. Далее хотелось бы совершить экспансию в Москву. Гениальным бы было замкнуть сеть в Хельсинки, так как там, как ни странно, тоже слабо развито хостельное движение.

Марина Гончарова

Путешествия на плавучих домах, или хаусботах, как их называют на британский манер, становятся любимым видом отдыха европейцев. Во-первых, в распоряжение большой семьи или компании друзей поступает настоящий «дом на воде» в котором есть все необходимое для привычной жизни. Во-вторых, отдыхать можно абсолютно автономно, ни от кого не завися и выбирая тот ритм путешествия, который удобен только вам.

Самое приятное – отсутствие суеты, связанной со сменой гостиниц, возможность увидеть самые сокровенные уголки Европы, изучить ее изнутри без утомительных автобусных переездов. Свежий воздух речных долин, калейдоскоп новых впечатлений и масса положительных эмоций – лишь малая часть того, что вы можете испытать, отправляясь в путешествие на хаусботе.

Существует 1000 и 1 маршрут по красивейшим рекам Голландии, Англии, Германии, но наиболее интересной страной для речных круизов является Франция.

Она обладает развитой инфраструктурой для путешествий на хаусботах. Здесь более 600 километров водных путей и масса интересных маршрутов.

Хаусбот – лодка или дом?

Эволюция плавучих дач – хаусботов началась с появления французской компании Locaboat Plaisance, специалистами которой и была разработана концепция лодки, подходящей для длительного проживания, – плавдома. К тому времени в самой Франции речной туризм как отдельное направление и прогулки по воде существовали более 10 лет. Однако в большинстве своем катера и лодки не отличались комфортом, а те, что подходили для путешествий, многим были просто не по карману.

Сейчас хаусботы – это комфортабельные плавучие дома, в которых есть все необходимые для жизни удобства. По сути, хаусбот – это полноценный дом, на борту которого может разместиться до 12 человек, поэтому он очень удобен для семейного путешествия. Внутри все организовано как в настоящем доме. Каюты, они же спальни, оборудованы удобными кроватями, полками для вещей. Кухня функциональна и практически не отличается от городской, за исключением удобных ящиков, которые во время качки или шторма намертво крепятся и не позволяют посуде скакать во всему помещению. Управление «плавучим домом» осуществляется из капитанской рубки или с верхней палубы. Невысокая скорость движения и простота управления позволяют каждому почувствовать себя заправским капитаном, при этом для обслуживания плавучей дачи не требуется дополнительный персонал. Управлять такими хаусботами, путешествуя по Европе, может любой новичок, для этого не требуется лицензии шкипера. Ну а если вы не уверены в своих капитанских навыках, нанимайте шкипера и наслаждайтесь видами за бортом!

Путешествие по рекам и каналам Европы – это не кругосветка, поэтому весь гардероб тащить на хаусбот не имеет смысла. Возьмите самое необходимое: удобную обувь, одежду и, конечно же, фотоаппарат, чтобы сохранить в памяти прекрасные виды. Все бытовые принадлежности – посуда, ложки-поварешки – уже есть на борту хаусбота. Найдется даже барбекю – на случай, если вы захотите приготовить пойманную рыбу.

Многие могут подумать, что такие путешествия только для очень богатых людей, но ошибутся. Плавучие дома, так же как и отели, подразделяются на разные категории по классу обслуживания: от эконом-класса до класса суперлюкс. Можно выбрать судно на любой вкус и кошелек. Оптимальный вариант аренды для самостоятельного прохождения маршрута начинается от 200 – 300 евро на человека за неделю. Аренда баржи (плавучего отеля 5*) с командой – несколько тысяч евро на человека за неделю.

Куда хочу, туда плыву….

Старейший в Европе водный путь – канал Дю Миди протяженностью 240 километров — протянулся от Атлантики до Средиземноморья. Маршрут будет проходить мимо живописных прибрежных деревушек Лангедока – главной области производства вин Франции – от Атлантики через залитые солнцем виноградники к пляжам Средиземноморья. Канал, построенный в XVII столетии Пьером-Полем Рике, до сих пор остается шедевром инженерной мысли. Достроенный в 1681 году, канал положил начало бурному развитию торговли в Лангедоке и обеспечил жизненно важное сообщение между Атлантическим океаном и Средиземным морем. В 1996 году канал Дю Миди был включен в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Большую часть года здесь стоит теплая солнечная погода, именно поэтому маршруты по каналу Дю Миди выбирают все – и опытные и начинающие путешественники. На канале построено 328 различных объектов, включая шлюзы, мосты, дамбы и даже один туннель длиной 173 метра под холмом в Enserune.  Канал обладает развитой инфраструктурой для туристических судов: по пути множество гаваней, где можно пришвартоваться, зайти в местные ресторанчики, отведать деликатесы и продегустировать великолепные вина. Именно здесь находятся лучшие виноградники и шато Франции. Погода по большей части солнечная, а навигация длится с марта по октябрь.

По мнению многих путешественников, еще один оптимальный маршрут – река Ло. Ее петляющее русло плавно изгибается среди широких зеленых долин и узких ущелий, под крутыми утесами, мимо спадающих каскадом водопадов к древним замкам, средневековым деревням и старым шато. База судов Douelle очень удачно расположена, из нее можно идти по реке в обоих направлениях. На запад – к галльскому городу Luzech, на восток – до Larnagol. Последний открыт для навигации совсем недавно. Лавандовые поля цвета индиго, виноградники, изумрудные долины – даже не будучи поэтом, вам захочется сочинять стихи при виде этой красоты. Пологие берега удобны для швартовки, и вы сможете устроить пикник на берегу, поплавать в чистой реке, порыбачить. В любом месте можно нанять лодку или каноэ. 

По берегам Ло живет множество диких животных, за которыми интересно понаблюдать. На берегах реки играют выдры, зимородки и цапли ловят рыбу, а высоко в небе парят величественные орлы. В общем, настоящий рай для любителей нетронутой природы. Чтобы всех их рассмотреть подробно, лучше взять с собой бинокль.

Любителям верховой езды можно арендовать лошадь и ехать верхом весь маршрут вдоль реки. Местные конюшни обеспечат питание и ночлег для лошади и всадника. Расписан детальный маршрут с указанием специализированных мест для стоянок. Такой вид отдыха дает уникальный шанс и осмотреть окрестности, и приятно провести время в седле, в то время как другие будут идти по реке.

На границе провинций Ниверне Луара и Бургундия начинается канал Луары. С него открываются захватывающие виды на покрытые виноградниками холмы и на прекрасную долину. Здесь немного шлюзов, поэтому путешествие не будет трудным. А возможность путешествовать по прилегающей сети водных путей – каналу Дю Ниверне, рекам Ионн и Сена – дает прекрасную возможность со всех сторон полюбоваться прелестными умиротворяющими пейзажами. От базы судов Chatillon-sur-Loire можно отправиться в красивые деревни, например в Montargis, из-за множества каналов и перекинутых горбатых мостов ее называют «Венеция Gatinais», или Briare со знаменитым акведуком Eiffel. Деревня Sancerre окружена покрытыми виноградниками холмами, здесь можно дегустировать вино с таким же названием. Nevers знаменит производством самого старого во Франции фарфора, его старинные улицы сходятся у роскошного герцогского дворца. 

И конечно же, Бургундия – идеальное место ценителей высокой кухни и хороших вин. Маршруты проходят через аккуратные ряды виноградников мимо деревень, которые носят громкие имена самых известных в мире марок вин. Можно остановиться в Macon, Chassagne-Montrachet и Pommard, посидеть в роскошных ресторанах или простых бистро и насладиться восхитительной французской кухней.

Описать все маршруты Франции не хватит слов, а пословица: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» как нельзя лучше характеризует этот вид путешествий.

Ксения Золотухина

Индийцы считают, что умение готовить дано людям Богом. Еду они называют тремя разными словами: прасад – пища, предложенная Богу в храме или дома, бхога – любые продукты, предназначенные для подношения Господу, и бходжана – сырая или готовая еда.

Индийская кухня – одна из древнейших кулинарных культур человечества. Она так же разнообразна, как история и география страны, и отражает все сложное наслоение культур и религиозных убеждений. Есть национальная кухня Центральной Индии и восточных провинций, есть кухня Северной Индии и южных штатов. Есть кухни отдельных местностей – кашмирская, пенджабская, бенгальская. Свои традиции кулинарного искусства есть у индусов-вегетарианцев, у буддистов, у христиан. Основное влияние оказали, конечно, индуизм и мусульманство.

В стране существует несколько тысяч каст со своими правилами, регламентирующими питание. Индуизм запрещает убивать любое животное, и свыше 80 процентов населения – вегетарианцы. Следуя ведическим традициям, индусы почти не употребляют лук, чеснок и грибы. Но подобные ограничения не мешают разнообразию овощного стола. Индия – родина баклажанов, сладкого перца, зелени. Все это позволило индийским кулинарам изобрести множество аппетитных овощных блюд, превращающих обыкновенный обед в праздничный пир: это различные сабджи (овощные рагу), шак (жареная зелень) и фаршированные овощи, приправленные орехами и йогуртом.

В северной и центральной части страны популярен картофель и бобовые – все блюда из них называются «дал». Немаловажное место занимает рис, причем в основном белый. Большинство людей в Индии едят рис, как минимум, раз в день. Бесчисленное множество способов его приготовления отличает индийскую кухню от любой другой. Из риса с овощами и пряностями готовят сытное пулао (плов). А сваренный в молоке с сахаром и сладкими специями, рис превращается в изысканное десертное блюдо.

Не менее знаменито и индийское рисовое мороженое кулфи, в которое добавляют толченые орехи и ваниль. Индия – страна кокосов, фиников, лимонов, авокадо. Царь фруктов – манго: в стране выращивается несколько сотен его сортов. Бананов здесь более 400 видов, несмотря на провозглашенный в свое время запрет Александра Македонского употреблять их.

Молочные продукты встречаются во многих рецептах, например в салатах с йогуртом – райтах. Другими незаменимыми молочными продуктами являются панир (прессованный творог высокой жирности) и дахи (простокваша), иногда называемый курдом. Корова считается символом индийского богатства, и не найдется индуса, согласного обидеть белую корову, разлегшуюся посередине дороги. От коров и земли зависит жизнь сотен миллионов человек: недаром на санскрите слово «го» означает и землю, и корову.

Хотя многие индийцы – строгие вегетарианцы, мясная пища широко распространилась в Индии с приходом мусульман – Великих Моголов, затем португальцев, правивших в Гоа, а также британских колонизаторов. Моголы привезли с собой тандур – большую стоячую духовку, в которой готовят хлеб и мясо. До сегодняшнего дня дошли такие их рецепты, как жирный плов из риса, хлебцы с начинкой из миндаля, сухофруктов и сладких сливок. А в районе Гоа население и сейчас употребляет в пищу много свинины. При этом жители морских побережий, главным образом в Бенгалии, употребляют морепродукты. Воды Индии богаты различной рыбой, которую готовят, используя специи, дахи и кокос.

В Индии существуют как острые блюда, так и нежно-мягкие, поражающие необычным вкусом. Общим, связующим звеном и для всей национальной кухни, и и для разнообразных ингредиентов каждого из ее блюд, являются пряности. Индийская кухня немыслима без использования трав и приправ, придающих блюдам утонченный аромат. В качестве пряностей используют корни, кору и семена таких растений, как имбирь, асафетида, корица, кориандр, тмин, горчица. Травы – это свежие листья или цветы: например листья карри, кориандра и мяты, а также шафран – сушёные рыльца крокуса.

В качестве приправ здесь используются лимонный сок, розовая вода, орехи. Издавна с полуострова Индостан шли караваны, груженные ароматными приправами. Дорог был этот товар: например в Европе в XIV – XVI веках индийский черный перец продавался на вес золота.

Самое известное индийское блюдо – карри. Карри для индийцев не только приправа, но целая группа блюд, объединенная общей особенностью – густой консистенцией и комбинацией свежемолотых специй, что делает одно блюдо непохожим на другое.

Гостеприимство – неотъемлемая часть ведической культуры. В Индии без угощения не обходится ни одна встреча друзей, знакомых и коллег. Гостю подается поднос со стаканом холодной воды, ведь напоить человека – богоугодное дело. Зажигаются благовонные палочки – агарбатты, а на стол выставляют салаты – качамберы (довольно простые, на европейский взгляд), чатни – пикантные приправы, пакоры – обжаренные овощи в кляре, ассорти из фруктов, сладости. По традиции в Индии пища подается на подносе (тхали) или на банановых листьях. На поднос ставятся металлические чашки (катори), по одной для каждого блюда. Сама трапеза также именуется тхали. Ее дополняют разнообразные лепешки из пшеничной, ячменной, просяной, рисовой муки — чапати, пури, роти, доса.

После еды принято жевать пан – листья бетеля, в которые завернуты дробленый бетелевый орех и специи, или семена фенхеля, которые способствует пищеварению.

Денис Петров,

Екатерина Нелюбова

Фото ИТАР-ТАСС

«Ты проснулся – нет вина, да к тому ж в чужой постели. Значит, точно – с будуна, значит, точно – в Коктебеле», – написал кто-то кисточкой на стене. Потом выяснилось, что это местный коктебельский гений исписал своими стишками все стены в округе. Поэтов в Коктебеле наблюдалось повышенное количество – проходил Волошинский поэтический фестиваль.

А не хотите ли негазований «Живчик»? Или вас одолели сонячьи оспилки? Вот вам опир организму, но самоликувания может бути шкидливым для вашего здоровья... «Сонячьи оспилки» оказались обыкновенной перхотью по-украински. А вот про «шкидливость» для здоровья коктебельского портвейна не все понимают правильно, особенно поэты.

Поэтов в Коктебеле наблюдалось повышенное количество. Одни кучковались в сквере возле дома-музея Максимилиана Волошина, другие выпивали в ресторанах и на набережной, третьи в несдержанном поэтическом порыве оставляли автографы прямо на цементных стенах. «Ты проснулся – нет вина, да к тому ж в чужой постели. Значит, точно – с будуна, значит, точно – в Коктебеле», – написал кто-то кисточкой на поросшей плющом градозаградительной стене. Или морезаградительной? Потом выяснилось, что это местный коктебельский гений – поэт Ложко, который исписал своими провинциальными стишками все стены в округе.

Простые рифмы типа «горе–море» летали в воздухе. В один из дней участники Волошинского поэтического фестиваля устроили восхождение к могиле своего кумира в стиле его обормотской республики. Поэты и поэтессы надели на головы венки из каких-то сиреневых цветков, как это любил делать Волошин, а в руки взяли посохи-палки. Процессию возглавили женщины в черном, которые пронзительно вопили: «Горе нам, горе!» Это они типа изображали поиск Озириса, чем перепугали весь пляж. Но когда процессия (человек сто) двигалась мимо пляжа нудистов, те радостно примкнули к шествию. По пути мы прихватили с собой еще и уличных гитаристов, певцов и барабанщиков.

Могила Максимилиана Волошина была усыпана камушками. Оказалось, поэт попросил, чтобы не носили ему цветов, а носили морскую гальку, которую он так любил.

Восхождение на гору оказалось непростым для некоторых ослабленных алкоголем поэтов. Непростым было и активное участие в программе фестиваля. Поэты прибыли из 26 стран. Основной темой почти всех стихов стали отчаянное одиночество и алкоголизм. Я честно выслушала вирши Шота Иаташвили, который грустно призывал: «Сдай меня людям. Утром повтори». Потом пыталась понять сложную мифологему Марины Кулаковой о гуслярах и вислярах, но не поняла. Запомнилась строка Виталия Науменко из Иркутска, который по-постмодернистски утверждал, что «жизнь течет куда попало».

В семидесятые Юлий Ким писал: «В Коктебеле, у лазурной колыбели – весь цвет литературы наших дней». А сейчас – цвет или не цвет? У многих поэтов были одухотворенные лица, другие были похожи на сатиров с рогами, в целом эти люди, конечно, прибавили колориту «стадам диких растаманов» и «митькам-неформалам, тяготеющим к натуральному» (цитирую один из крымских путеводителей), любящим отдыхать в Коктебеле.

Все-таки поэзия – для поэзии или для народа? Участники Волошинского фестиваля настаивали на том, что поэзия в нынешние грубые времена никому, кроме поэтов, не нужна, только поэт поймет поэта. Мне же и известному критику и переводчику Виктору Леонидовичу Топорову эта точка зрения казалась странной. Кстати, я прочитала пару стишков и была чуть не побита. «Прочь со сцены! Нам нужна настоящая поэзия!» – кричала какая-то неизвестная настоящая поэтесса. Правда, другие поэты жали руку и говорили: «Спасибо! Питер зажигает!» Обструкции был подвержен и Виктор Леонидович: он презентовал сборник стихов Григорьевской премии, но его враги начали стучать, орать, свистеть и знаками показывать, что желают схватить его за бороду и свергнуть со сцены. Мне сказали, что это его враги из Сети, которые обвиняют Топорова в антисемитизме и гомофобии. Клянусь, ночью мы видели Топорова в объятиях писательницы нетрадиционной ориентации и в дружеском собутыльничестве с поэтом-евреем, так что «вот не надо ляля», как говорят французы.

– Волошинский фестиваль совпадает с моим ежегодным сентябрьским отдыхом в Коктебеле, поэтому я краем глаза вижу и краем уха слышу, что тут происходит, – сказал мне Виктор Леонидович, сидя под чудовищным памятником Волошину, похожему на кузнеца. – В сочетании с джазовым, поэтический фестиваль придает Коктебелю определенное очарование, заключающееся в повышенном количестве интеллигентных лиц в сытой тупой толпе.

– Вы тут находите новых поэтов?

– Я почти всех поэтов знаю, но подрастают новые, это бывает интересно. Вчера был интересный юноша на набережной. Слушал я Сергея Жадана. Считаю, что следующую Нобелевскую премию – если иметь в виду всех граждан бывшего СССР – дадут именно ему.

– Меня поразили кипящие здесь страсти. Вот и вас хотели сбросить со сцены.

– Жалкое сетевое чмо на меня накинулось.

– Вы как-то сказали, что могли бы тут подрабатывать Волошиным.

– Однажды двое пьяных на пятачке вскричали, увидев меня: «Александр Исаевич, вы вернулись?» А вообще семь пудов мужской красоты – это про меня, но сейчас подрабатывать Волошиным было бы нерентабельно. Раньше я жил бы в Доме творчества в отдельном домике, читал бы стихи Волошина и Цветаевой за отдельные деньги. В общем, нашел бы, чем заняться. А сейчас публика другая. Людям что Калошин, что Волошин – без разницы. Я тут бываю с 73-го почти каждый год. Здесь было чудесное время в девяностые, а в двухтысячные Коктебель принял современный торгашеский вид. Зато теперь всюду появились комнаты с удобствами. Представляете, что было раньше, когда отключали воду в Доме творчества писателей?

– Как вы считаете, Коктебель вносит вклад в русскую культуру?

– В фестивальную – вносит. Да и раньше вносил. Жена писателя Орлова жене писателя Наровчатова подсунула здесь на пляже рукопись «Альтиста Данилова», и роман появился в «Новом мире». Но потом времена изменились Ко мне подошел художник, я ему говорю: «Смотри, вот идет Битов!» А он: «А кто такой Битов?» И я понял, что литературная жизнь кончается.

– Волошин вам не снится?

– Нет. Но сегодня приснилось, что я ругаюсь с директором исчезнувшего издательства «Художественная литература» из-за построчной ставки. Я потребовал 40 рублей, так как в советское время получал 2 рубля 80 копеек. А когда проснулся, то с ужасом понял, что надо было просить 400. Тогдашние 2.80 – это сегодня 400.

– Что вы думаете о современной украинской поэзии?

– У украинцев красивый язык. Туалет у них – «вбиральня». Очень красиво.

– Все же есть свое лицо или какая-то специфика у Волошинского фестиваля?

– Мне кажется, нет лица и специфики, а есть тенденция. Она заключается в том, что все неинтереснее слушать стихи друг друга, все больше наплевать, кто получит призы, но все интереснее вместе выпить, закусить, погулять.

Тут к нам подошел учредитель Волошинского фестиваля – московский журналист и поэт Андрей Коровин. И поведал, с чего все началось.

– Я узнал о Коктебеле в девяностые по мемуарам Серебряного века. Эссе Цветаевой «Живое о живом» впечатлило меня окончательно, я стал приезжать сюда. Сначала здесь проходили какие-то творческие вечера и концерты, но с годами все это стало превращаться в нечто безобразное. Из-за шашлычных и их дыма музея Волошина уже не было видно. И вот как-то сидели мы с поэтом Андреем Грязевым на веранде и думали, что можно сделать. И придумали литературный конкурс. Рассказали директору музея Наталье Мирошниченко о своих идеях, и в 2003 году объявили Волошинский конкурс стихов о Крыме, сообщив, что имена победителей будем объявлять в Коктебеле...

– Мне показалось, что вашему фесту не хватает нудизма. Тут такой чудесный дикий пляж! Да и Волошин был нудистом.

– Волошин увлекался немецким модным течением натуризма. Он был поклонником немецкой философии, а натуризм был частью концепции мира. И я читал, что он стал основателем нудизма в Крыму. Тогда на пляже простыня разделяла голых девушек и мужчин. В мемуарах Липкина я нашел забавную историю. В 5 утра он пошел купаться и направо от простыни увидел толстую некрасивую женщину. Пошел налево – а там голые нимфы! Он опять пошел направо...

– Неужели этой женщиной оказался Волошин?

– Нет, Алексей Толстой.

Через несколько дней в Коктебеле начался джазовый фестиваль. На пляжах, в том числе и на нудистском, поставили сцены, всюду гремела музыка, голые люди валялись на гальке или плясали.

При этом коктебельская богема самозабвенно занималась богоискательством – все искали камень «куриный бог». Лично я нашла пять штук. И тут же познакомилась с автостопщицей Таней Козыревой, которая торговала книжками о путешествиях автостопом. Я тоже села на панель со своими стихами. Каждая проданная книжка позволяла съесть в ресторане шашлык или барабульку...

Ирина Дудина,

фото автора