У Леонардо да Винчи было множество идей, и в принципе все они были осуществимы. Нет доказательств того, что он построил хотя бы один из своих аппаратов – на воплощение его задумок требовались деньги, которых у него не было. Посетителям выставки будет интересно самим решить, могло ли в действительности работать то или иное устройство.

Уникальная выставка «Гений да Винчи» открылась в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи. Вот уже несколько лет кочует она по свету, побывала в 35 городах на пяти континентах и везде вызывала огромный интерес. Теперь, наконец, добралась и до Петербурга. Мне удалось поговорить с одним из ее организаторов – Брюсом Петерсоном, основателем компании «Гранд Экзибишнс» и ее управляющим.

НН Леонардо да Винчи оставил нам множество неразгаданных загадок...

Брюс Петерсон. Да, список открытий и изобретений Леонардо да Винчи настолько велик, что для разгадывания тайны его таланта и многочисленных загадок потребуется еще много столетий.

НН Ожидают ли какие-нибудь открытия посетителей вашей выставки?

Б. П. Они смогут по достоинству оценить всю гениальность Леонардо, познакомиться с его работами, наблюдениями, выводами, сочинениями и доказательствами. Возможно, большим открытием для них станет удивительная универсальность леонардовских изобретений и идей.

НН А как возникла идея столь удивительной экспозиции?

Б. П. Мое увлечение Леонардо началось с того момента, когда я решил привезти экспозицию, посвященную его изобретениям, в Мельбурн. Для меня это было особое время, о котором я вспоминаю с гордостью. Именно тогда я познакомился с фондом Anthropos и даже переехал вместе со своей семьей на год в Италию, чтобы лучше узнать сотрудников фонда и иметь возможность изучить жизнь Леонардо на его родине. В результате и была создана выставка «Гений да Винчи» в том виде, в котором вы можете видеть ее сегодня.

НН Я знаю, что в ее создании принимали участие такие выдающиеся личности, как Модесто Веччиа, основатель музея «Гений Леонардо да Винчи» в Риме, и инженер Паскаль Котте. Как сформировалась ваша команда? Легко ли вы нашли общий язык?

Б. П. У меня сложились потрясающие творческие отношения с Модесто Веччиа и Паскалем Котте. Нас объединила идея создать самую современную и полную передвижную выставку, посвященную Леонардо да Винчи. Это стало возможным только после того, как я окончательно переехал со своей семьей в Италию.

НН Скажите, а модели аппаратов, воссозданные по чертежам и рисункам да Винчи, реально действующие или просто иллюстративный материал?

Б. П. У Леонардо было множество идей, и в принципе все они были осуществимы. Конечно, чертежи и рисунки его аппаратов содержали какие-то ошибки, но сама идея и концепция всегда были верными. Нет доказательств того, что да Винчи построил хотя бы один из своих аппаратов. На воплощение его задумок требовались деньги, которых у него не было. Посетителям выставки будет интересно изучить изобретения да Винчи и самим решить, могло ли в действительности работать то или иное устройство. «Воздушный винт», например, никогда не смог бы оторваться от земли, однако идея и концепция этого проекта легли в основу современного вертолета. Благодаря сенсорным панелям можно увидеть, каким образом идеи Леонардо нашли свое применение в современном мире. Чтобы дать возможность лучше понять устройство механизмов, некоторые наши экспонаты достаточно интерактивны.

НН Не кажется ли вам, что изобретения Леонардо нашли применение преимущественно в военной сфере?

Б. П. Действительно, исследования Леонардо зачастую были сосредоточены в области военных изобретений. В те времена правящие семьи (Медичи, Сфорца, Борджиа), а значит и регионы Италии, находились в состоянии постоянных войн, что, по всей видимости, и привело да Винчи к выполнению военных заказов за денежное вознаграждение. Он сообщил миру поразительное количество разнообразных военных идей, а такие чертежи, как «Танк» со всем его вооружением и ременными приводами, на несколько веков опередили свое время, не говоря уже о машинах для строительства церквей, дворцов, крепостей, для ведения войн и точного строения судов. Полагаю, что Леонардо был, конечно, пацифистом, но, тем не менее, должен был как-то себя обеспечивать.

НН Какую загадку Леонардо вы считаете главной?

Б. П. Без сомнения, главная загадка, которую оставил нам всем этот великий человек, – Джоконда. В разделе «Секреты Моны Лизы» можно увидеть 25 секретов, которые «спрятаны» в знаменитой картине.

НН На выставке представлены мультиспектральные фотоснимки «Моны Лизы», раскрывающие шаг за шагом процесс создания этого шедевра. А вас он приводит в восхищение?

Б. П. Мне всегда было интересно, что делает эту картину столь особенной. На мой взгляд, она совершенна. Благодаря исследованиям Паскаля Котте были раскрыты ее удивительные секреты, стало понятно, почему она столь уникальна и бесценна.

НН Какие еще леонардовские тайны вас особенно интригуют?

Б. П. До наших дней дошли только 6 тысяч страниц его рукописей, которые хранятся сегодня в различных музеях, институтах и частных коллекциях. Считается, что это только малая доля того, что существовало на момент его смерти, и мы понятия не имеем, где находятся другие рукописи и сохранились ли они в принципе. Меня всегда интриговало, какие идеи могли содержаться на тысячах утерянных страниц.

НН У вас есть планы по дальнейшему развитию экспозиции?

Б. П. Мы постоянно пытаемся ее развивать. Кстати, в Петербурге представили новые сенсорные панели, которые стали частью выставки лишь в этом году.

НН Как вы относитесь к новому мифу относительно творчества Леонардо, возникшему после выхода книги «Код да Винчи» и ее экранизации?

Б. П. Книга и фильм просто спровоцировали новую волну интереса к личности Леонардо – и он обрел мировую славу. Но «Код да Винчи» – это всего лишь научная фантастика. А материал, представленный на нашей выставке, абсолютно уникален: только подлинные факты, выводы делают сами посетители.

ЖАННА КОЗЛОВА

«Комик-трест» – это клоунский театр или нет? Никто не может определить, в каком жанре они работают. Потому что они сами и есть жанр!

«Комик-тресту» 20 лет. Нет, он не подводит итоги. Но и итоги его не подвели.

НН Что произошло с юмором за 20 лет?

Вадим Фиссон. У меня тут было откровение по поводу перемены времен. Мы играли «Рататуй», после спектакля ко мне подошла женщина и говорит: «Как хорошо! А мы боялись к вам идти – название “Комик-трест” нас смущало». И меня переломило. Оказывается, люди сейчас боятся идти на юмор! Мы же живем во времена бабочек: все кругом, как бабочки, для коллекции, прикалываются.

Игорь Сладкевич (Жучок). Потому что юмор поставлен на поток. Но мы не занимаемся текущими темами, как некоторые современные сатирические бригады...

В. Ф. Типа утром в газете, вечером на банкете...

НН А вы смешите с точки зрения вечности?

В. Ф. Ну уж не надо таких слов – мы еще не превратились в пансионат для престарелых работников клоунады, где седая клоунесса Фиссон и так далее... Дело в том, что по-английски мы называемся «Комик-траст», а «траст» переводится как «доверие». То есть мы начинаем шутить с публикой, чтобы потом поговорить о серьезных вещах. Это как когда садишься в поезд, который до Владивостока идет, и сначала пару анекдотов сбрасываешь на соседа по купе, а уже потом грузить его начинаешь. После анекдотов человек проникается к вам доверием, понимает, что вы его не обидите. Но сейчас в России юмор стремится к плоскости.

НН А на Западе?

И. С. Там это случилось давно, все уже привыкли.

НН Однако вы с успехом там гастролируете...

В. Ф. Когда мы с «Белой историей» ездили по миру, англичане говорили, что это пародия на их королеву, итальянцы были уверены, что мы высмеиваем Берлускони, а немцы сказали: как вы австрияков вдели!

НН Почему зрители могут по пять раз ходить на один и тот же ваш спектакль?

Наталья Фиссон. Потому что он модифицируется. Мы показываем наброски спектаклей нашим друзьям-зрителям, проверяем их реакции...

В. Ф. Называем эти показы сырниками. Только не путайте их с капустниками: капустник устраивают, чтобы потешить себя, а сырник – чтобы накормить другого.

Н. Ф. Ведь мы не театр, а театральное товарищество.

И. С. В театр приходят служить, а в товарищество – дружить.

НН Не в службу, а в дружбу: расскажите какую-нибудь ужасно смешную историю из вашей творческой жизни.

В. Ф. Самое ужасное произошло15 лет назад, еще при губернаторе Яковлеве, когда нас позвали в Смольный на новогоднее представление.

Н. Ф. Мы выступали в парадном зале перед трибуной с Лениным. А у нас есть такой эпизод: старый Буратино влезает на трибуну и провозглашает: «Власть Карабаса-Барабаса свергнута! К власти пришел я, Поленов Буратино Карлович!»

В. Ф. Яковлев смеялся громче всех. А после этого мы вышли из Смольного и не увидели нашего микроавтобуса. Ну, думаем, украли. Оказалось, нет – откатили в сторону. Вечером за новогодним столом Наташа сказала: сегодня, когда я вышла из Смольного и не увидела нашего «Мерседеса»... А я говорю: стоп! Это уже тост!

После этого случая Яковлев вскоре из губернаторов ушел. Но успел дать нам премию за успехи в области архитектуры и искусства.

НН Какие еще пики счастья случались за 20 лет?

В. Ф. Вся наша жизнь похожа на кардиограмму: вверх – вниз. Если не будет плохого, не поймешь, что хорошо. А прямая линия – это смерть. Вот спросите у нас, в чем секрет нашего выживания, и я отвечу: а хрен его знает! Для меня пик – это не награды, а зрители, которые к нам приходили. Барышников, Анни Жирардо, Тонино Гуэрра. Эти люди для меня небожители, и приходили они на мой спектакль. А вообще Немирович-Данченко говорил, что театр существует 25 лет. Так что у нас впереди еще 5 лет активной творческой работы.

НН Собираетесь сделать очередной рывок?

В.Ф. Посмотрите на нас: какой рывок? Мы уже порвали все что можно.

НН Неужели будете почивать на лаврах?

В.Ф. Лучше вообще не почивать, а лавры использовать в борщи.

НН Кстати, о борщах. У каждого, поди, по заработанному «Мерседесу»?

Николай Кычёв (Кока-Коленька). Да нет, всего лишь один на всех: вон наш автобусик во дворе стоит.

В. Ф. Однажды мы на нем до Ирландии доехали через три парома, а можем и до какого-нибудь Усинска добраться. Я, когда в театральном институте учился, этот самый Усинск строил. Через 25 лет вернулся и понял, что так ничего и не построил.

Н. К. Там нефть, газ, аэродром, а дорог вообще нет. Ну, еще по реке в навигацию можно…

Н. Ф. А когда была закрыта граница с Грузией, мы туда на международный театральный фестиваль ездили через Эстонию. Как нас там встречали! Услышав русскую речь, к нам бросались и говорили: «Братья, не верьте, что по новостям говорят! Мы вас любим!»

НН Говорят, грузинская молодежь русского уже не знает...

Н. Ф. Неправда, все интеллигентные молодые люди учат русский и английский. Нас зазывали в гости, угощали. Один раз даже украли – грузинский театр пантомимы увез к себе прямо с фестиваля.

В. Ф. Иногда мы, конечно, и летаем. Чаще всего на Запад, а тут как-то полетели в Челябинск нашими авиалиниями. Обслуживал нас стюард – не очень хорошо, но старался. Я прошу яблочный сок – он приносит томатный, прошу одеяло – он подушку тащит. «У вас прекрасный сервис!» – сказал я ему. «А что делать?» – развел он руками. В этом есть что-то родное и парадоксальное. Как и в том, что театром пластического жанра «Комик-трест» успешно руководит человек без ног, что этот театр из трех актеров и одного режиссера не раз представлял искусство великого города за рубежом.

И. С. Мы обыденность переворачиваем!

В. Ф. И по этому поводу хотим устроить красивый юбилей. Начнется он 28 сентября: на Большом проспекте Васильевского острова откроется наша фотовыставка на рекламных щитах. За 20 лет скопилось огромное количество фотографий наших спектаклей, нас снимали лучшие мастера – Андрей Чепакин, Валерий Плотников, Саша Беленький, Валерий Потапов.

Н. Ф. И люди, увидев смешные рожи, может, изменят отношение к рекламным площадям.

В. Ф. А потом будет презентация выставки в «Бродячей собаке».

Н. Ф. Там впервые прозвучало название «Комик-трест». В 1991 году в городе проходил конгресс соотечественников, приехали дети тех людей, которые посещали «Бродячую собаку» в начале двадцатого века, и Владимиру Склярскому удалось открыть этот знаменитый арт-подвал после десятилетий забвения.

И. С. Тогда сутки откачивали из подвала воду помпой.

Н. Ф. Привели в порядок зальчик со сценой, на нее вышли солисты Кировского театра, группа «Колибри», Кирилл Миллер с компанией и мы.

В. Ф. Но и в зале «Карнавал», что в бывшем дворце бывших пионеров, много священного для нас – мы там над «Секонд-хэндом» работали. Поэтому в октябре устроим там юбилейный гала-концерт. А потом будем гастролировать по Петербургу. Мы ведь бродячие и хотим отыграть в местах, которые для нас памятны. В конце концов обоснуемся в Учебном театре на Моховой, в «Толстой-сквере» и в «Чаплин-клубе», покажем там все шесть наших спектаклей. Закончится все в «Эрарте» кинофестивалем, в котором примут участие три документальных фильма про нашу жизнь.

Н. К. А чего, настоящий кинофест в масштабе клоунского театра!

В. Ф. Клоунский театр у нас или нет, тут надо разбираться следующие 20 лет.

НН Можно провести научную конференцию по поводу вашего жанра.

В. Ф. Какой-нибудь профессор выступит с докладом «”Комик-трест” в современном контексте театрального постмодернизма»...

Н. Ф. О нашем жанре. В Греции после спектакля вышла одна пожилая гречанка – у нее был небольшой запас английских слов, и она сказала только: «Very good but very special. Very special but very good». Потом на фестивале в Турине мы рассказали об оценке нашего творчества пожилой гречанкой, и теперь многие западные актеры и режиссеры, увидев нас, радостно кричат эту английскую фразу.

В. Ф. Но самый лучший комплимент нам сделали в Москве, когда мы играли «Белую историю». Одна журналистка спросила, в каком жанре мы работаем. А Юрий Рост сказал: «Неужели вы не понимаете, что они сами и есть жанр?!»

Ирина Дудина

Париж глазами писателя, а в нашем случае это Татьяна Устинова, – всегда новый, неведомый мир. Писатель не следует стандартному путеводителю, он видит детали, скрытые от большинства обычных людей. Главная ценность Парижа Татьяны Устиновой в том, что он пробуждает желание любить и быть счастливым…

Маэстро гений

В Париже, как однажды гениально сформулировал Петр Вайль, присутствует гений места. И я люблю в Париже эту атмосферу гениальности: средневековые улочки, серые стены и мансарды, закругленные углы, Вандомскую площадь, отель Du Louvre с его толчеей и давкой, куда приходят люди не только те, кто там останавился, но и те, кто хочет позавтракать байонской ветчиной, пирогом с грушей и кофе. Я очень люблю аркады Palais Royal, какие-то странные абстрактные скульптуры полосатые, которые там стоят, я не понимаю их назначения, но их создал совершенно гениальный скульптор. Я веселилась страшно, когда прочитала в романе «Код да Винчи», что главный герой с улицы Риволи до Лувра долетел за 15 минут, – Лувр стоит на Риволи, куда там ехать. Я очень люблю на авеню Опера маленький магазинчик, где продают мужские рубашки. Там потрясающая мадам, которая с неподражаемым выражением лица выкладывает перед тобой 25 рубашек и к каждой предлагает галстук. Я покупаю у нее эти рубашки для своего мужа и испытываю от этого особый кайф.

Вкусные мотивы

Я очень люблю французскую кухню: мидии в прованском соусе, необыкновенная говядина по-бургундски, петух в вине, давка и толчея в ресторанах, гул, гомон голосов. Я очень люблю северное побережье и его кухню: утку, морепродукты, белое вино и свинцовые катящиеся на берег волны, которые ты видишь из окна прибрежного ресторанчика. А еще сардины, наваристая рыбная похлебка – это все просто замечательно. Мне очень нравятся французские официанты, которые, никогда не опускаясь до лакейства, очень умеют ухаживать за клиентом. Мне нравится большая белая собака, которая обязательно лежит в каком-нибудь ресторане под барной стойкой. В любом кафе есть собака, ее никто не гонит, и это очень человечная история, душевный штрих.

Французский характер

Я не ставила себе цель проникнуть во французскую душу, но, с моей точки зрения, это галантные, остроумные, ухоженные мужчины, невероятно элегантные, сдержанные и загадочные женщины. Французы очень человечные, любящие жизнь и ее радости. Я никогда не жила в Париже долго и безвыездно, не пыталась дышать с французами одним воздухом и говорить с ними на одном языке. Но для человека, который приезжает погостить, французы очень приветливы.

В Париже есть традиция: 14 августа, по-моему, это день то ли Девы Марии, то ли Жанны д’Арк, Париж пустеет, все уезжают, и отели на этот день вдвое-втрое снижают цены. В связи с этим я мечтаю с любимым супругом на этот день поехать в Париж и в отеле Krillon пить кофе с видом на площадь. Когда меня просят дать краткое определение Парижа, я всегда вспоминаю, что у Алексея Толстого есть гениальное высказывание: «…Это что-такое голубое, туманное и пахнущее, как коробочка из под духов…» Это очень точно…

Город-открытие

Париж стал для меня абсолютным открытием, хотя были уже какие-то знания, образы, услышанное от подруг, увиденное в кино, было прочитано все, или почти все, что имело отношение к Парижу, начиная с Хемингуэя и Ремарка, заканчивая детективами о комиссаре Мегрэ и публицистикой. Так вот, скажу я вам, он абсолютно другой. Когда мне говорят: «Париж очень грязный город», я удивляюсь: где вы нашли в Париже грязь? Я никогда этого не замечаю. То, что он грязный, в системе координат стоит 115-м пунктом, но есть еще 114, и они более важны. Хотя кому-то важен именно 115-й пункт. Для меня тогда было открытием все: например, я выросла с уверенностью, что Питер и Москва – самые зеленые города в мире, так вот, это ни в какое сравнение не идет с Парижем, где вы видите бесконечные парки, скверы, фонтаны…

Не для всех

Уехать в Париж навсегда? Я точно знаю, в моем случае это просто невозможно. Для того чтобы написать питерскую или московскую историю, нужно дышать питерским или московским воздухом, даже не в смысле сюжета, а в смысле отношений, деталей, нужно быть человеком этого мира.

Париж очень приспособлен для жизни, в отличие от Москвы или Петербурга. Я Москву люблю, но жить в ней невозможно, надо постоянно выживать, бесконечно стоять в пробках, в очередях, помнить, насколько подорожало метро, следить в супермаркетах за тем, не вышел ли срок годности у продуктов, которые ты покупаешь, не пнули ли твою собаку ногой, не украли ли твою сумку, когда ты зазевался у прилавка. А в Париже – там, конечно, есть кварталы, куда женщинам одним заходить не рекомендуется, но ни одна здравомыслящая женщина туда и так не пойдет. Но что меня подкупает абсолютно, так это то, что он очень удобен для людей и собак. Мы все понимаем: по тому, как нация относится к детям, старикам и собакам, о ней можно сказать все.

Город удобных кроватей

Париж – идеальный вариант остаться наедине с самим собой и с городом, несмотря на то, что ты в центре событий, в гуще цивилизации. Это твой булочник, твой любимый мясник Андре, который продает тебе вырезку, это чудесный овощной магазинчик на углу, где самая ароматная клубника, не из Испании, а с юга Франции, это самый вкусный багет, твой любимый официант и твоя драгоценная чашка кофе, это возможность сидеть с книжкой в Люксембургском саду столько, сколько тебе захочется. Придут студенты из Сорбонны, а ты можешь продолжать сидеть до тех пор, пока не придет садовник с ключами закрывать сад. И это все настолько хорошо и настолько важно – уникальная возможность впустить в себя этот город и при этом остаться самим собой. Париж не разрушает, а созидает. И когда я читаю всякие истории, что Париж – это город влюбленных, где все целуются на эскалаторах, валяются на газонах, я считаю, эти истории идут не от людей, а от места, место так влияет на сознание, там действительно хочется целоваться, валяться на газонах, говорить любимому, как ты не можешь без него жить, там действительно самые удобные в мире кровати, созданные для любви.

Записала Кристина Французова

Одному из немногих великих спортсменов, Николаю Валуеву, удалось избежать клише и выдуманных пиарщиками образов. Он очень интересный и многогранный человек. Это не особенно афишируется, но известна деятельность «Благотворительного фонда Николая Валуева», развивающего сеть социальных школ бокса. Николай знает цену подлинного успеха, он может оценить новые идеи, рождающиеся в мире бокса, поэтому среди прочего мы поинтересовались и его мнением о новом проекте «Победитель», где «победитель получает все».

— Где в профессиональном спорте проходит граница между шоу и спортом?

— Где-то она, конечно, проходит... Но думаю, что ясно ее видят только профессиональные промоутеры, заинтересованные в развитии бокса, привлечении к этому виду спорта максимального количества поклонников. Для боксеров бокс — это спорт, ежедневная работа. Их задача — успешное выступление. Хотя элементы шоу есть сейчас, по-моему, даже в любительских видах спорта, не говоря уже о спорте профессиональном. Видимо, это необходимо, если хочешь увлечь зрителя, получить аудиторию. Реклама, деньги и другие, далекие на первый взгляд от спорта вещи — всегда сопутствуют зрелищным видам спортивных состязаний. Поощрение спортсменов призовыми деньгами, деньгами, полученными непосредственно за соревнования, за рекорды... Да что говорить — сейчас даже на Олимпиадах страны-участницы награждают своих победителей денежными призами. От этого никуда не денешься, это нормально. Главное — не увлекаться этим и помнить, зачем лично ты пришел в спорт.

— Победитель — всегда герой. Но шоу-бизнес немыслим без такой составляющей, как PR. Как не превратиться из героя реального в вымышленного персонажа светской хроники?

— Это как раз очень просто. Главное, не принимать «пиар» и прочую мишуру за чистую монету. Не срастаться с образом, который неизбежно будет тиражироваться, искажаться, существовать независимо от того, какой ты на самом деле. Все это элементы «шоу», которое продолжается и до и после матча: интервью, съемки, у некоторых спортсменов даже скандалы как неотъемлемая часть образа... Но все это надо отделять от спорта как такового. Это все эфемерно, а есть еще просто спорт, а еще есть настоящая, твоя собственная жизнь. Один принцип работает очень четко и абсолютно всегда: эта «красочная жизнь» в телевизоре и на глянцевых страницах журналов неизбежно заканчивается. Спортсмен не может всю жизнь быть «на коне». Надо это уяснить, принять и всегда об этом помнить.

— Каковы оборотные стороны славы бойца и чемпиона?

— Кроме того, о чем я уже сказал? Наверное, можно добавить, что известность — это постоянное беспокойство. Поклонники, журналисты, доброжелатели и недоброжелатели требуют твоего внимания и времени. Надо понимать, что все, что ты скажешь или сделаешь на публике, непременно будут обсуждать и комментировать. Даже личная жизнь становится не такой уж личной.

— Существует ли тот главный бой, выиграв который, понимаешь, что достиг успеха? Или это внутреннее ощущение возникает вне ринга?

— У боксера, конечно, это бой. Именно бой на ринге с конкретным противником. И рано или поздно такой бой происходит. Может быть, ты о нем мечтаешь всю жизнь, может быть, все происходит совсем не так, как хотелось бы. Но когда он случается, ты это обязательно почувствуешь. Это уже не просто работа, и, конечно, лично для тебя это не шоу. Это очень важная точка в карьере и жизни.

— Вы знаете, что сейчас реализуется телевизионный боксерский проект «Победитель», в ходе которого 8 участников, прошедших кастинг, поборются за довольно значительный призовой фонд. Как вы полагаете, сможет ли этот проект открыть совершенно новые имена самородков, не имеющих прямой поддержки федераций и спонсоров? Возможно ли чудо, описанное в рассказе Джека Лондона «Мексиканец»?

— Думаю, что новый проект вполне может помочь найти восходящие звезды. Не менее важно, что это реальный шанс помочь тем спортсменам, которым по той или иной причине трудно подняться по рейтинговой лестнице. Тем, у кого нет выгодных контрактов, тем, кто потерял по каким-то причинам былую известность. Подобные вечера, в рамках которых сразу же выявляется сильнейший, — не редкость в западном боксерском мире, и нередко на них чемпионы прошлых лет возвращают себе заслуженную славу и титулы.

— А вы сами имеете к этому проекту какое-то отношение?

— Нет. Но если получится, обязательно приду посмотреть.

— Если бы вы снова оказались в самом начале своей карьеры, могли бы, представься случай, поставить все на единственный, непредсказуемый бой?

— Я никогда так не делаю.

— В чем сила настоящего мужчины?

— Думаю, что в осознании того, что он — мужчина. В самом этом слове есть энергия, уверенность, харизма, порыв, сила. Я считаю, что мало родиться мужчиной, надо еще и доказать это всем... И, пожалуй, в первую очередь — самому себе. Как доказать? Захотеть чего-то большого и важного по-настоящему и сделать. Правда, у разных людей и желания разного калибра. Так что, пожалуй, стоит еще добавить, что настоящий мужчина просто по определению не может совершать мелкие, «подловатые» поступки. Говорить можно что угодно, но человек — это в первую очередь то, что он делает.

— Велика ли роль случая в боксе? Вы могли бы привести примеры такого счастливого или несчастливого случая?

— Доля случая в боксе всегда существует. Собственно, как и в обычной жизни. Случаются, например, ситуации, когда неподготовленный боксер — со страху — отправляет в нокаут более сильного и профессионального соперника. Таких случайностей больше, чем кажется.

— А в вашей карьере были подобные случаи?

— В моей — нет.

— Какова, на ваш взгляд, ситуация в современном российском боксе?

— Пока у нас есть имена, которые знают далекие от спорта люди, и есть боксеры, выступающие на мировой арене, все не так уж и плохо. Сегодня бокс довольно популярен. Хотя существует и другая сторона вопроса. Есть суперзвезды, о которых знают все. Они могут волноваться собственно о спорте — и только. Но есть еще довольно много профессионалов, которые по разным причинам не могут пробиться в «высшую лигу». Им намного сложнее. Боксерские поединки в нашей стране проводятся разрозненно и довольно локально. Учитывая размер территории, можно сказать, что поединков мало. В этом смысле, например, Украина в более выгодном положении. В маленьких странах есть свои сложности, но там, если ты обратил на себя внимание, дальше тебе будет уже значительно проще. К сожалению, наше телевидение ориентировано на быструю, желательно моментальную прибыль. Поэтому оно практически не участвует в этом процессе — им нужны уже раскрученные имена (якобы только под них можно продать рекламу и только такие бои интересны зрителю). То есть телевидение не формирует зрительский интерес, а подстраивается под него. Боксер не становится известным благодаря телевидению — тут обратная ситуация: сначала ты становишься популярным, а потом твои бои начинают показывать.

— Про бокс снято немало фильмов. Какие из них реалистичны и интересны с точки зрения профессионала?

— Про бокс довольно много интересных фильмов. Первое, что приходит в голову, — «Али».

— После очень сильной главной роли в фильме Филиппа Янковского «Каменная башка» вы снимались только в ролях второго плана. Вам часто присылают сценарии?

— Предложения поступают, но в силу занятости я почти все отклоняю.

— То есть не стоит ждать от вас главных ролей?

— Ну почему же не стоит? Ждите.

Турнир «Победитель» состоится 10 августа в 18.00 в концертном зале «Гигант-холл», вход для зрителей — свободный.

Антон Шобанов

Его родина – Париж, родной язык – французский, но, конечно, он в совершенстве знает и английский, потому что вырос в Нью-Йорке. А теперь ему понадобился итальянский. И не лень столь занятому человеку, как Владимир Владимирович, учить еще один язык?

Владимир Познер. Вы знаете, у меня в Италии есть друзья, и мне противно, что я там как глухонемой. Но в связи с тем, что мы с Ваней Ургантом снимаем телепроект, посвященный Италии, меня радует, что я если уж не бойко говорю, то хотя бы много чего понимаю по-итальянски.

НН С Америкой и Францией у вас особая связь, и понятно, почему вы сняли документальные фильмы об этих странах. А что вас связывает с Италией?

В. П. Да, конечно, эта страна для меня не родная, но я никогда не забуду одно откровение, которое испытал очень давно, когда впервые посетил Римский форум. Я ступил на его камни, по которым ходили и Тиберий, и Цезарь, и Виргилий, и меня мороз по коже пробрал – я вдруг осознал: вот где мои истоки!

Италию я все-таки знаю плохо, поэтому мы решили рассказать о ней с помощью самих итальянцев. Они нам поведают о тех достопримечательностях родной страны, которые, на их взгляд, должен увидеть каждый, и обязательно ответят на вопрос: если бы мы могли съесть только одно итальянское блюдо, что это было бы за блюдо и где его лучше всего готовят? После этого мы с Иваном посетим названные места и все попробуем.

НН А по России не хотели бы совершить телетур?

В. П. Российская глубинка меня не привлекает, при том что я ее довольно хорошо знаю. Я бы хотел рассказать о Японии, меня очень притягивает ее совершенно уникальная культура, необычность, непостижимость для нас, европейцев. Очень хочется все же постигнуть и понять. Но, думаю, такое путешествие останется лишь в мечтах.

НН Что объединяет Россию с Японией, так это патриархальный взгляд на «женский вопрос».

В. П. Мир вообще принадлежит мужчинам. Но все меняется, хотя, конечно, с трудом. С женщинами России повезло, они отличаются не только красотой, – а я убежден, что они самые красивые в мире, – но и невероятной силой. И так же сильно стране не повезло с мужчинами, которые в основном и некрасивые, и слабые.

НН Тем не менее, они сумели поставить женщину в зависимое положение.

В. П. С огромной помощью РПЦ. Вспомните, как священник Чаплин осмелился публично высказаться, что если женщина одевается, по его мнению, вызывающе (имеются в виду мини-юбки или глубокое декольте) и становится жертвой насилия, то она сама виновата. И обратите внимание, как вяло на это более чем странное высказывание отреагировали в прессе.

НН Что характерно, женщины крайне редко становятся героинями вашей программы. А с кем из представительниц слабого пола ушедших времен вы хотели бы побеседовать?

В. П. С Девой Марией, потому что никакая она не дева.

НН Как-то печально жить в отсутствие метафизики, опираясь лишь на рацио.

В. П. Я думаю, главное в человеке – это стремление познавать. Что, кстати, порой кому-то не нравится, и за свое любопытство вопрошающие получают по голове.

НН В своем выборе тем для познания вы ограничены рамками массового телевидения...

В. П. Ну а как вы хотели? Конечно, если в своей передаче я буду обсуждать, допустим, вопросы экзистенциализма, как это изложено у Сартра или у Кьеркегора, то у меня будет мало зрителей. Телевидение обращено к массам, а не к отдельно взятым личностям, самое большое количество денег зарабатывает то, что имеет самую большую аудиторию. Понятно, что количество высокообразованных людей меньше, чем других, и так было всегда, и ничего трагического в этом нет. У разных людей разные потребности, вкусы, интересы – и прекрасно. Вот сейчас ко мне приходил столяр делать полки – с Сартром он вряд ли сталкивался, но то, как он делает свое дело, у меня вызывает восхищение.

НН Вы открыты современному искусству? Вот, скажем, так называемому концептуальному?

В. П. Должен признаться, современная живопись меня не трогает. Вполне возможно, что я не дорос до нее, поэтому ничего и никого не осуждаю, хотя в некоторых случаях мне кажется, что художники просто издеваются над нами. Когда мне показывают унитаз, из которого торчит метла, и говорят, что это концептуальное искусство, – не могу принять, и пускай меня считают ограниченным.

НН А какие-то художественные потрясения в хорошем смысле у вас в последнее время были?

В. П. Потрясений давно не было. Впрочем, недавно прочитал роман Джозефа Конрада «Лорд Джим». Это великое произведение. Но лучше убедитесь в этом сами.

НН Некоторые произведения искусства могут повлиять на жизнь. С вами такое случалось?

В. П. На меня колоссальное влияние оказал фильм Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки». Дело было в 1977 году, когда меня впервые выпустили за рубеж – в Венгрию. Помню, был чудный солнечный день, я гулял вдоль Дуная. Проходя мимо кинотеатра, заинтересовался афишей, зовущей на американский кинофильм «Пролетая над гнездом кукушки» с Джеком Николсоном. И купил билет... Помните эпизод, когда герой Николсона убеждает обитателей психушки, что оторвет от пола каменный умывальник? Он безуспешно пытается это сделать, и кажется, что сердце его вот-вот лопнет. А над ним подтрунивают. И тогда он говорит ключевую для меня фразу: «По крайней мере, я попробовал». И я вдруг понял, что единственное, ради чего стоит жить, – пытаться что-то сделать!

Елена Суркова

Его называют одним из несомненных лидеров современного дизайна, монстром и поп-звездой. Недавно «великий и ужасный» гражданин мира снова побывал в Москве, где у него уже воплощено несколько эффектных проектов (в том числе ресторан Bon и ресторан-бутик Maison Baccarat). На этот раз в демонстрационном зале ГУМа Старк лично представлял линию кухонной мебели Starck by Warendorf, сделанную для немецкого кухонного брэнда, который у нас представляет компания FTF interior.

Среди многочисленных старковских работ есть интерьеры (от музеев, отелей, ресторанов и ночных клубов по всему миру до апартаментов президента Миттерана в Елисейском дворце) мебель, одежда, чемоданы, уличные фонари, осветительные приборы, часы. Он придумывал форму для бутылок, зубных щеток, макаронных изделий, дверных ручек, солнечных батарей, соковыжималки и даже олимпийского факела. В молодости работал на Пьера Кардена. Он известен и востребован как изобретатель и архитектор. Его стиль – эклектика и минимализм, сюрреализм и хай-тэк. Он сам – сгусток энергии, генератор идей и позитивного настроения, поэт и провокатор, проповедник и шоумен, гений самопиара и автор дерзких формулировок. 62-летний Старк женат уже в четвертый раз и вскоре готовится снова стать отцом. Живой классик, он активно творит свой миф, и в этом смысле маэстро можно сравнить с Сальвадором Дали и Энди Уорхолом. Разумеется, у Старка тоже есть своя философия.

Сотрудничеством со знаменитым дизайнером Warendorf продемонстрировал приверженность новаторским идеям и продуманной функциональности, а Старк получил возможность еще раз показать свое оригинальное мышление. Кухонные блоки он дополнил книжными полками, столы сделал высотой с барную стойку, столешницу наделил несколькими функциями и оригинальными ножками в виде духовых инструментов, а шкаф представил в виде башни, в которой можно разместить разнообразную кухонную технику, утварь и аксессуары. И в этом – тоже проявление старковской философии, определенной системы сигналов и символов.

Архитектура

– Абсолютно не интересуюсь архитектурой, дизайном и подобными вещами. Ни разу не открыл ни одного журнала и ни одной книги об архитектуре и дизайне.

Будущее

– Глупо размышлять о будущем, когда необходимо решать повседневные проблемы. Современная жизнь весьма архаична, и нельзя думать о будущем, живя в прошлом. Если вы хорошо работаете сегодня, то вы уже в будущем. Наше будущее очевидно – нам надо быть людьми, или вообще никакого будущего у нас не будет.

График

– У меня ужасная жизнь! Два дня назад я был в Сан-Пауло, затем – в Сан-Франциско, сейчас я в Москве, завтра утром лечу в Париж, а вечером – в Нью-Йорк. Совершенно безумная жизнь!

Детство

– Мое детство кажется мне сейчас одним гигантским куском промерзлой и непробиваемой скуки.

– Дизайн

Между дизайном и современным искусством нет никакой связи. Искусство абсолютно самодостаточно, это чистая поэзия. А дизайн крутится вокруг повышения функциональности, эргономики. Дизайн хочет понравиться, искусству это не нужно.

Душ

– Когда я был молодой, то любил лежать в ванне и мечтать. Но теперь я уже не могу терять время, поэтому по утрам принимаю ледяной душ.

Еда

– Я не гурман. Я, если хотите, гастроном. Я знаю, как называется все, что лежит у меня в холодильнике, и смогу приготовить из этого ужин на 30 персон. Конечно, у меня есть лишний вес, как у всякого человека, который путешествует по всему миру. Но если бы не здоровая органическая еда, я бы давно умер.

Животные

– Я уважаю все живое и не буду заточать животных в своем доме.

Жизнь

– Я очень разборчив в том, как живу, все вокруг меня «профильтровано». Я существую словно в пузыре, в котором меня окружают только любящие люди.

Запреты

– Я запретил произносить на совещаниях слово «потребитель» и потребовал заменить его словами «мой друг», «моя жена», «моя мать» или «я сам». Совсем не одно и то же говорить: «Это – дерьмо, но для потребителя сойдет», или «Это – дерьмо, но для моей дочери сойдет...» Вдруг вы понимаете, что с таким подходом нельзя больше мириться. Огромная задача выполнена с помощью символической замены одного лишь слова.

Идея

– Если вас посетила хорошая идея, ваш долг – поделиться своей удачей с максимально большим количеством человек.

Клиент

– Мы не работаем на производителей оружия, крепкого алкоголя или табака, мы не работаем в сфере религии и не работаем с теми, кто использует деньги из сомнительных источников. И это становится все более и более сложным...

Любовь

– Единственное, что реально, – это отношения между людьми: нежность и любовь. И вот это единственная причина жить и что бы то ни было делать. И это единственное, что меня по-настоящему волнует.

Мечта

– Моя самая главная и несбыточная жизненная мечта – быть красивой женщиной.

Миссия

– Мне нравится открывать двери человеческому разуму.

Огонь

– Основа всего. Огонь защищает нас, как и древних людей.

Одежда

– Мне нравится, когда одежда сидит словно вторая кожа.

Одиночество

– Увы, я мечтаю в одиночестве, размышляю в одиночестве и работаю в одиночестве. К счастью, я сплю не один.

Парфюм

– К парфюмерии я неравнодушен с младых ногтей. Моя мать была безмерно элегантна, изысканна и великолепно одевалась. Во многом именно она привила мне вкус к хорошим вещам и ароматам.

Простота

– Поверьте, сложней всего создать нечто лаконично маленькое, но потрясающе красивое в своей простоте. Гораздо легче придумать громадину из кучи деталей. Как и в жизни: если человеку нужно сказать что-то простое, но архиважное, думаешь дважды. А болтать ни о чем можно часами.

Работа

– Моя работа – постараться очистить мир и сделать нашу жизнь лучше. Окружив себя уродливыми вещами, цветами, мыслями и намерениями, вы и сами становитесь уродом. Но среди красивых вещей, прежде всего красивых по смыслу, по символике, жизнь становится лучше.

Религия

– По поводу Бога мне нечего сказать – я в него не верю, считаю его очень вредной концепцией, а религию – просто скверным бизнесом.

Россия

– Знаете, я ведь русский по происхождению. В XIV веке мои предки были астрономами в России. И я чувствую связь с русскими. Я угрюмый, меланхоличный, я живу больше смертью, чем жизнью, я сумасшедший, я много пью… Да, между нами определенно есть связь.

Стиль

– Да нет у меня стиля – посмотрите на меня! Иногда я покупаю что-то на рынках, иногда у молодых дизайнеров, иногда получаю подарки... Мой стиль – свобода!

Школа

– Школа – это вообще какой-то страшный суд: все тебя стараются заставить что-то делать... Я неделями в школу не ходил. Ну, собственно, и результат налицо: со сложением я еще как-то разбираюсь, умножение тоже туда-сюда, но деление − увольте! Я проводил целые дни, проектируя с большой изобретательностью орудия пыток для своих учителей.

Цель

– Единственное, к чему стоит стремиться в жизни, – это не роскошь, а качество.

Эволюция

– Меня необыкновенно завораживает мысль об эволюции человека. Я думаю о ее качестве и скорости. Когда-то мы были бактериями. Никто не знает, во что мы превратимся в течение следующего миллиона лет, пока Земля наконец не взорвется. Я хочу наслаждаться этим процессом эволюции и принимать в нем непосредственное участие.

Элегантность

– Найти сегодня настоящую элегантность сложно. Речь не об одежде или обуви, а о поведении, мыслях, эмоциях – в них настоящая элегантность, которая, увы, в дефиците.

Я

– Человек я ужасно скучный, и сказать мне особенно нечего. Если хотите, я объясню, кто я такой, но предупреждаю – я все время буду врать. Я немножко странный. Я профессиональный мечтатель – не знаю ничего ни о чем, и прежде всего – о реальной жизни.

Влад Васюхин

Вдали от людей живет изгнанная из деревни за колдовство молодая ведьма Олеся. Любовь к писателю-фольклористу приводит девушку в церковь, где ее забивают камнями.

В театре «Приют Комедианта» состоялась премьера спектакля «Олеся» по мотивам повести Александра Куприна. Худрук постановки Николай Дрейден. Режиссер Максим Диденко. В роли Олеси – Дарья Румянцева.

– Даша, зачем облекать романтическую повесть Куприна в форму хэппенинга, наделять ее чертами театра жестокости?

– Год назад при участии протеатрального объединения The Drystone под руководством Максима Диденко мы сделали акцию в стиле «панк», и та версия действительно была достаточно жесткой. Для нас было важно несколько тем: общество потребления, тема «чужого», который не вписывается в социальные рамки, и жертва, которую готова принести Олеся. Мы превратили церковь в торговый центр, Олесю – в шаверму, которую в финале акции разрывала и пожирала толпа. Нынешняя трактовка в «Приюте» менее радикальна. Главная ее тема – любовь. У меня замечательные партнеры – Алексей Морозов и Олег Рязанцев. Действие происходит в атмосфере деревенской общины со скоморохами, колядками, с прямым обращением в зал. Мне с детства нравится эта повесть, в Полесье мои корни, и про прабабку мою ходили слухи, что она колдунья.

– Чары прабабушки-знахарки передались вам?

– Возможно. Чем еще можно объяснить интерес к этому произведению? А если говорить серьезно, в «Олесе» меня интересовала природа первозданной женщины. Обретение тех качеств, которые в наше время утрачиваются. Интуиция, сила воли, душевная сила, открытость, готовность к любви, непосредственность. Внутри каждой женщины живет чистое, естественное существо, полное добрых инстинктов, радости, чувственности и извечной мудрости. Но это существо – Дикая женщина – находится на грани вымирания. «Цивилизующее» влияние общества убивает в ней все естественное.

– В дискомфорте современной женщины виновен, естественно, современный мужчина?

– Кто виноват – извечный вопрос, я не берусь судить. Если говорить об Олесе, она никого не обвиняет. Она любит Ивана. Но он оказался слаб.

– Каково, по-вашему, назначение природной женщины?

– Ее назначение – быть свободной. Быть тем, кто она есть. Кларисса Эстес, писательница, собирательница мирового фольклора, автор книги «Бегущая с волками», изданной и на русском языке, доказала, что здоровая, инстинктивная, архетипическая Дикая женщина живет полнокровной жизнью только в древних мифах и сказках. Наша задача – дать ей возможность пожить и на сцене. Древняя женщина была как вода, как река. Полнокровная, бурлящая, питающая землю, дающая жизнь, сносящая плотины, если это необходимо. Современная женщина – часто высохшее, омелевшее русло, набитое всяким мусором. Это неправильно. Я все меньше вижу счастливых женщин. Даже те, кто, как им кажется, занимаются тем, чем хотят, по-своему несчастны. Несвободны.

– Вам не противно, когда из зала на сцену поднимается мужчина, чужой и незнакомый, и целует вас в губы, как спящую красавицу?

– Ничего приятного в этом, конечно, нет. Но это важный элемент спектакля. Был такой обряд в языческие времена – игра в покойника. Вовлечение мертвых в игры живых, чтобы преодолеть страх смерти. Существовало много ужасающих обрядов, о некоторых я узнала совсем недавно. В деревнях были специальные мужчины, которые лишали девственности мертвых девушек. Считалось, что нельзя уходить на тот свет невинной, этих мужчин и называли муд….ми. Отсюда это слово происходит. Мы не знаем наших корней. Все сказки нашего детства несут черты христианской морали, они переработаны с учетом христианской этики. В них нет тех, может быть, грубых и плотских уроков, которыми полны языческие сказания. Николай Дрейден год изучал материалы, связанные с древними, дохристианскими культами, и нашел массу интересных обычаев, какие-то из них мы попытались в художественной форме воспроизвести на сцене. Предки наши разговаривали с силами природы, познавали их. Слово «ведьма» происходит от славянского «ведать» (знать). Ведовство – это причастность к особому знанию, которое гласит, что жизнь есть любовь. Нельзя сломать веточку, убить для забавы зайца или птицу. Все вокруг живое – и ему нельзя вредить, нельзя вносить разруху в созданный не нами гармоничный мир. Чтобы исполнить свою миссию, Олеся должна пройти через инициацию – духовный кризис, вмещающий в себя особый трагизм и красоту, – любовь к Ивану. Как любая женщина, она встречает свою любовь, переживает драму и становится тем, кто она есть.

Игорь Евсеев

фото Дарьи Пичугиной

Дмитрий Достоевский — правнук писателя Федора Михайловича Достоевского. Родился 22 апреля 1945 года в Ленинграде. Вместе с аттестатом зрелости получил профессию алмазчика, работал на заводе художественного стекла – наносил алмазную грань на хрустальные вазы. В настоящее время на пенсии.

«У меня не было и мысли, что в своем юношеском задоре я как бы роняю великое имя классика, тем более что я тогда был потомком реакционного писателя и мама просила меня поменьше об этом говорить».

«Я одет франтом... У меня бывает счет в одном знатном ресторане... На Невском француз парикмахер со мной на короткой ноге и, когда я у него причесываюсь, рассказывает мне анекдоты...» Это строчки из романа Достоевского «Подросток». Когда он их писал, то, конечно, не мог знать, что пройдет лет сто и франтом по Невскому будет разгуливать его правнук – Дмитрий Достоевский, юношеские воспоминания которого мы сегодня публикуем. Чтобы, как опять же писал Федор Михайлович, уцелели «по крайней мере хотя некоторые верные черты, чтоб угадать по ним, что могло таиться в душе иного подростка тогдашнего смутного времени, – дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения».

В юности я был одним из «мальчиков с Невского». Все свободное время проводил «на Броде», как мы тогда называли Невский проспект. Существовало как минимум три конгломерации молодежи, слабо между собой враждующие: александровские (от Александровского сада до Дома книги), гостиные (до Аничкова моста) и московские (до Московского вокзала). Я принадлежал к александровским.

В начале шестидесятых стиляги ушли в прошлое, эпатаж в одежде сменился элегантностью, лаптеобразные желтые «говнодавы» на толстой подошве уступили тротуар остроносым черным туфлям. Ворсистые бесформенные пиджаки с накладными карманами поменялись на костюмы по фигуре с обязательной шлицей (а то и двумя) сзади, а широченные экзотические галстуки – узкой одноцветной «селедкой» с прямым обрезом. Только брюки оставались узкими, но потеряли свои манжеты, и их уже не надо было натягивать на ноги чуть ли не с мылом. Неповоротливая легкая промышленность гнала ширину брюк по ГОСТу еще, наверное, с довоенных времен, к радости перелицовщиков при банях, которые готовы были за рубль с полтиной на твоих глазах превратить брюки в правильные «трузера на зиппере». Особым шиком было перешить отечественный гульфик в стильный западный на молнии.

Но главным были аксессуары – узкие темные очки, какая-нибудь «фенечка» на запястье из кожи или деревянный, ручной работы перстень на мизинце. Многое делалось самопально: например, покупалась чешская рубашка «ковбойка» в магазине «Рубашки» рядом с Казанским собором и практически распарывалась на лоскуты, сужалась по торсу, на спине появлялась кокетка с горизонтальной петличкой-вешалкой, по ней определяли своего. Ну и конечно, пришивались три пуговки на воротничке: две спереди и одна сзади. Всё сделано, и теперь тебя почти не отличить от героев нашумевшего американского вестерна «Великолепная семерка».

В городе пропали оранжевые нитки: все «стильные», кто как мог, шили себе джинсы, и не важно, что ткань другая, главное – тройная строчка по шву. Заклепки делались из обойных гвоздей. Настоящие джинсы невозможно было купить, один мой знакомый обменял на них у моряка любимый мотоцикл «макаку». На выходные в Ленинград разрешили приезжать финнам: у них бушевал сухой закон, и они ехали за водкой, но валюты на границе меняли мало, и они с полными сумками шныряли по Невскому в надежде сделать «чейндж» – всучить кому-нибудь шмотки за рубли или за бутылку.

По рукам ходили затертые западные журналы, особо ценились подшивки с выкройками, их иногда давали на срок и за деньги. Вечерами чертежницы в каком-нибудь «НИИчего» множили на аппаратах выкройки фасонов. Я знал одного парня, который на купленном за валюту координатно-расточном станке у себя на заводе делал роскошные оправы для очков из дефицитного алюминия. Начальство отводило глаза – уж очень ценным был специалист.

Моя мама работала в «Публичке», и я с ее помощью попадал в отдел иностранной периодики, где штабелями лежали только что полученные журналы со всего света. Они еще не прошли регистрацию, после которой большинство отправлялось в спецхран и никакой суперакадемик не мог их получить. Помню, как долго и тщательно я срисовывал групповой портрет «Битлз», а невозможность понять подпись под фото подвигла меня на изучение иностранных языков.

Собирались мы в Сашкином садике (в Александровском саду, тогда почему-то называвшемся Садом Трудящихся) у фонтана, обменивались новостями: например, в Эрмитаже откроются залы импрессионистов – надо всем вместе пойти, в «Капрашке» (ДК им. Капранова) ждут оркестр Бенни Гудмана – тут уж мне надо достать контрамарки на всех через джаз-клуб «Квадрат», куда я был записан. Для посещения такого рода мест необходимо было иметь что-нибудь люксовое – австрийские или английские «шузы» по умопомрачительной цене 30 рублей или итальянскую замшевую куртку. Чтобы купить туфли фирмы «Кларкс» в шикарном двухэтажном обувном в начале Невского, мне пришлось месяц после школы ходить в подсобку «генеральского» гастронома на углу Гоголя и перебирать яблоки. В эти магазины я любил ходить с детства. В обувном всюду, даже на потолке, были огромные зеркала: я застревал на площадке лестницы, где появлялось множество меня, ну прямо целая очередь. «Генеральский» (так его стали называть в блокаду, потому что в нем отоваривали карточки офицеры высшего звания) привлекал меня шикарным кондитерским отделом – я тащил маму туда купить ну хоть что-нибудь. Выходя из гастронома, мама переходила на другую сторону, к кассам Аэрофлота, чтобы рассмотреть цветы в корзинах, выставленные на окнах в квартире балерины Дудинской.

Обсудив новости, мы снимались с места и «хиляли» до следующей точки на улице Софьи Перовской. Прихватывали скамейку, и начинался неспешный «стёб» – невинное приставание к проходящим девушкам ради их испуганных глаз или игра в «локомошн», когда все вставали и, пристраиваясь к прохожему, шли за ним тесной цепочкой, стараясь попасть с ним нога в ногу. У меня не было и мысли, что в своем юношеском задоре я как бы роняю великое имя классика, тем более что я тогда был потомком реакционного писателя и мама просила меня «поменьше об этом говорить».

Иногда появлялся друг с гитарой, который прилично знал рокешные и бугешные аккорды, и тогда мы с ним дуэтом исполняли что-нибудь зажигательное из репертуара Билла Хейли или Литтл Ричарда. Я, наверное, единственный в Ленинграде был обладателем настоящей американской пластинки рок-н-роллов Билла Хейли, ее привез из Индии мой родственник – полковник ВВС, бывший там с секретной миссией. Выучив пластинку вдоль и поперек, я вполне сносно имитировал английский текст (не зная языка), и мы собирали толпу слушателей. При наших прогулках по Невскому обязательным было посещение магазина пластинок на углу с улицей Бродского – к своему теперешнему стыду я ни разу не зашел в зал классической музыки, хотя иногда и уступал просьбам мамы пойти с ней в филармонию.

К вечеру мы отправлялись в пивной бар «Под Думой», там был неплохой набор пива – от «Жигулевского» до «Двойного золотого», а для своих из подсобки выносились прикрытые салфеткой раки или графинчик водки. Бар закрывался в самый разгар пития, и мы шли в «Щель» – узенькую рюмочную. От такой мешанины утром у многих «глаза плавали в томатном соке», как пишет Сэлинджер в романе «Над пропастью во ржи», которым мы зачитывались и, подражая герою романа Колфилду, говорили короткими фразами, используя его любимые словечки.

Я жил у Исаакия и по утрам на пятом троллейбусе ехал по всему Невскому за Лавру на свой родной завод художественного стекла, что на Дёминской улице (теперь Профессора Качалова). Работал алмазчиком, но к алмазам это никакого отношения не имело, просто рисунок, который я наносил на хрустальную вазу, назывался алмазной гранью. Эту профессию я получил в художественной школе на Фонтанке, когда при очередной школьной реформе добавили одиннадцатый класс и обязательное профессиональное обучение. Зарабатывал неплохо, линию узора держал четко, так что мои вазы всегда получали первый сорт и соответствующую расценку – хватало, чтобы стильно одеться. У меня было шикарное верблюжье пальто, шерстяной финский костюм и мокасины фирмы «Топман». Я мог позволить себе иногда пойти в ресторан только что открытой гостиницы «Москва» на углу Владимирского, чтоб просто пообедать. Знаменитого «Сайгона» тогда еще не было...

ДМИТРИЙ ДОСТОЕВСКИЙ

Фото — ЕЛЕНА МУЛИНА

Молодой преуспевающий художник Освальд вернулся из Франции в сумеречную Норвегию всего на пару недель, чтобы участвовать в освящении приюта имени камергера Алвинга, своего отца. Ехал на праздник, а стал участником семейной драмы, пронизанной фрейдистскими мотивами.

На Камерной сцене МДТ – Театра Европы состоялась премьера спектакля «Привидения» по пьесе Генрика Ибсена. Роль Освальда исполнил Станислав Никольский.

– Всеволод Мейерхольд очень любил эту пьесу и, играя Освальда, всегда подчеркивал особую элегантность иностранца, жившего в Париже.

– Да, скорее всего, мой Освальд сошелся в молодости с художниками барбизонской школы, исследовавшими в своих работах природу света, – с Дюпре, Милле, Добиньи. Они были новаторами в живописи, творили с натуры, ничего не аранжировали, ничего не украшали и не подслащали, а передавали истинные формы жизни. Их опыты с цветом были революционными. Импрессионисты с равным вниманием изучали кору деревьев барбизонского леса и кряжистые руки крестьянина, возделывающего поле по соседству. Они лишали искусство живописи театральной условности и театральной красивости. Они видели мир во всем многообразии форм и восхищались им.

– Спектакль сложно упрекнуть в театральной красивости. Старый шкаф забит привидениями былых грехов. Камергер Алвинг, в честь которого называют богоугодное заведение, был алкоголик, развратник. Его жена изменяла ему с пастором, участвовала в попойках и оргиях. Освальд влюбился в Регину, служанку, которая оказалась его сестрой. Полный набор кровосмешения, инцеста.

– Но и «жизнерадости». Освальд о привидениях ничего не знал. Его история напоминает историю реального австрийского художника Эгона Шиле. Молодой парень, очень яркий, стоявший у истоков экспрессионизма, умерший, как и наш Освальд, в 28 лет, вел вполне беспутную жизнь. Современники Шиле вспоминали, что его студия была наводнена молодыми девицами, изгнанными из дому за неподобающее поведение. Мы попробовали взять настроение его лучших работ. Да, он бывал везде, в том числе и в притонах, но собирал для своих полотен не уличную грязь, а уличный свет, брал праздник, разлитый в Париже, то буйство ярких, насыщенных красок, через которые ощущал всю полноту жизни. Он и дома, у матери, пытается работать, но радость постепенно уходит и его последняя работа – черно-белая, выполнена акрилом на белом холсте. Мир Освальда лишился красок.

– Он знал, что в Париж не вернется, что смертельно болен, что отец подарил ему наследственную болезнь, ведущую к слабоумию?

– Ни в коем случае! Он выжал из Парижа все, что мог, как художник. Он все, что мог, там сделал. Свет угас, появилась пустота. Не страх смерти его погнал, а жажда жизни. Он знает свой диагноз, знает о своей болезни, он готов к самому мрачному финалу, у него морфий приготовлен, но сутками напролет жить с этим невозможно. Он хочет обратно в Париж, хочет писать, а кисть отказывает. Он наливает в горшок с цветком воду, а дно пробито и вода выливается. У цветка, который растет в этом горшке, от переизбытка влаги загнивают корни. Он погибает, несмотря на то, что за ним ухаживают. Фру Алвинг Анжелики Неволиной – очень нежная мать. Она видит, что душа сына поражена недугом.

– Внезапное и преступное влечение Освальда к матери может быть следствием этого недуга?

– Может быть все. Фрейдистские мотивы сильны у Ибсена. Спектакль только родился, не исключаю, что между матерью и сыном произойдет нечто, взрывающее основы традиционной морали. Здесь нужна определенная смелость. Пока ее нет. Но мотив инцеста очень силен в спектакле. Нельзя исключать, что он разовьется. Освальда сжигают грехи родителей. Когда нарыв лжи вскрывается, кто-то должен погибнуть.

­– Ибсен точно зафиксировал власть чужих мыслей и поступков над нашею волею. Причина власти в том, что ни один поступок не пропадает бесследно, а становится тайною силою, влияющей на будущее.

– Да. Все нежизнеспособное должно умереть, и оно умирает. Рождается новая сила, новые люди, отметающие химеры совести и морали, обладающие хваткой. Прораб Энгстран нажил денег на откатах при строительстве приюта и решил вложить их в бордель. Зовет Регину в компаньоны. Конечно, по сюжету они – отец и дочь, но тот поцелуй, которым столяр впивается в Регину, далеко не отцовский. Мой Освальд видит, что между ними возникло нечто особенное, и этот поцелуй, конечно, Освальда добивает. Времена изменились, но выбор остался. Есть свет, и есть тьма, и человек волен выбрать – наверх ему или вниз. Да, жизнь так упростилась, что выбрать светлую сторону – часто означает совершить самоубийство. Жизнь — это махина, которая наезжает на всех. Алвинги – все семейство – это умирающий вид. Это комнатные цветы, выброшенные вместе с горшками на январский мороз. Они заслоняют Энгстрану солнце, и он, конечно, забивает все эти окультуренные растения, – фру Алвинг, пастора, Освальда, – в его огороде они расти не будут. Будет произрастать один-единственный вид – Энгстран. Который выжил в ситуации естественного отбора. Сильные корни? Большой стебель? Выживешь. Если ты маленький и набит химерами – погибнешь. И будешь валяться на заднем дворе в силосной яме. Так и происходит. Энгстран постепенно заполняет собой пространство дома. У Сергея Козырева, исполняющего роль Энгстрана, в спектакле всего три сцены. Но за это время он проходит огромный путь завоевателя. Он сгребает дом, набитый химерами, подчиняет его себе. И уходит в конце хозяином, триумфатором. Он не просто завоевал чужое жилище. Он его уничтожил. А свой дом он построит в другом месте. В насмешку назовет его приютом и откроет в нем бордель. Такие люди всегда будут, и они всегда будут сильнее. Такие люди станут большинством и когда-нибудь заполнят собой весь мир.

Игорь Евсеев

«Шипучее любовное послание от мировой музыкальной дивы в ритме танцевальной лихорадки», — написал Hollywood Reporter о мировом туре Шакиры THE SUN COMES OUT. В преддверии выступления певица дала интервью «Free Тайм».

— Ты назвала The Sun Comes Out своим лучшим альбомом, почему?

— Дело в том, что в этом альбоме соединилось сразу несколько направлений. Я начинала как рок-исполнительница, так что в альбом вошли сразу несколько композиций, отображающих эту сторону моего творчества. С другой стороны, я вновь возвратилась к романтическим, чувственным балладам, которыми не слишком увлекалась в последние три года. Третьей, но не менее яркой темой The Sun Comes Out, конечно, стали латиноамериканские мотивы. Значительная часть моей жизни прошла под звуки «меренге», по которой я, признаться, тосковала. Я побывала в Доминикане и приступила к работе с El Cata. Результатом стало рождение таких композиций, как Loca и Rabiosa. Так что пластинка получилась личной, во многом она обо мне. Все эти песни отражают мое мироощущение как певицы и, конечно, как женщины. Работая над композициями, я будто прошла сквозь время, возвратившись назад, туда, откуда все началось. Но свое прошлое я оцениваю уже с позиций себя нынешней.

— В одном из интервью ты сказала, что в предыдущем альбоме She Wolf «перегнула палку». Этот альбом обошелся без перегибов?

— Пластинка She Wolf, несмотря на внушительные тиражи, пришлась по вкусу не всем, это правда, и я понимала, что так будет. Это была такая клубная история, под которую хочется танцевать. Новый альбом гораздо шире, в нем много настроений, много тем, так что, думаю, он адресован значительно более широкому кругу слушателей.

— Подготовка к туру отняла много сил?

— О, я провела месяцы в приготовлениях! Для меня это было невероятно напряженное и насыщенное время, поскольку я старалась участвовать практически во всех сторонах подготовки. Аранжировка композиций, постановка хореографии, свет, даже детали костюмов, — хотелось охватить все, несмотря на то, что это практически невозможно.

— С тобой приезжает большая команда?

— В туре The Sun Comes Out World features принимает участие команда из восьми человек, многие из которых работают со мной очень давно. Возглавляет нашу «банду» Тим Митчелл, который вот уже одиннадцать лет остается моим музыкальным директором.

— Что услышат твои петербургские поклонники?

— Ой, так много всего… Программа получилась насыщенная, мы сыграем хиты Whenever Wherever, Tortura, Underneath Your Clothes, She Wolf, даже кавер на тему Nothing Else Matters. Ну и, разумеется, в концерте прозвучат композиции Loca и Waka Waka.

— Loca стала настоящим хитом в России. Как родились песня и клип?

— Мы создали эту песню вместе с Диззи Раскалом. Клип снимали на улицах Барселоны. Это один из моих любимых городов. Обжигающий зной, раскаленные улицы, танцы, секс — все это атмосфера удивительного испанского города, которую мне хотелось запечатлеть и передать. Мне кажется, съемки обычной ручной камерой воспроизводят небывалую чувственность Барселоны гораздо ярче, чем это можно было бы сделать посредством дорогостоящих съемок профессиональной аппаратурой. А написана сама композиция была в Доминиканской Республике.

— Доминикана тебя впечатлила?

— Мне нравятся места, которых я не видела раньше, нравится звучание, которое они порождают. Это всегда подталкивает к созданию чего-то нового, помогает освежать взгляд, восстанавливать силы. На сей раз результатом моего творческого любопытства стала песня Loca и несколько других композиций.

— В отличие от Loca песня Waka Waka стала не только хитом, но еще и официальным гимном чемпионата мира по футболу в ЮАР. Это был ожидаемый успех?

— В моей творческой биографии есть несколько песен, которые знаменуют взлеты моей карьеры, и взлеты эти, как правило, неожиданны. Так было с Whenever Wherever, затем – с композицией Hips Don't Lie, теперь новой вершиной стала и Waka Waka. Когда к моему агенту обратился оргкомитет чемпионата с предложением написать гимн, я с удовольствием согласилась. И не зря! Чемпионат мира стал совершенно незабываемым периодом и чудесным приключением — каждый новый день я встречала с улыбкой! Вообще, за это время я не только стала ближе ко многим культурам, но и поняла, почему спорт рождает в сердцах людей такие страсти. Кстати, песню Waka Waka мы писали с несколькими африканскими исполнителями, и мне радостно, что люди во всем мире убедились: Африканский континент не чужд поп-музыке, а музыканты там очень талантливы и эмоциональны! Так что я счастлива была записать гимн.

— Кстати, ты сама любишь футбол?

Мне нравится сама идея: чемпионаты объединяют людей самых разных взглядов и национальностей, это как бы метафора идеального мира, мира, в котором нет места распрям и конфликтам.

— Визит в Африку отнял много сил?

— Это не всегда было легко, но на самом деле я получила гораздо больше, чем отдала. Никогда в своей жизни меня столько не обнимали и не целовали, как в тот день, когда я прилетела в Южную Африку. В аэропорту сотрудники танцевали танец Waka Waka! Все это придало мне энергии для дальнейшей работы. Вообще, в конце прошлого года я чувствовала некий упадок, но с началом нового года жизнь вновь наполнилась солнцем и улыбками.

— Но прошлый год стал для тебя весьма плодотворным…

— Несомненно! Мне 34, я чувствую себя способной на многое, ощущаю внутреннюю потребность двигаться дальше, создавая что-то новое и яркое!

— А чего ты ждешь от российских поклонников?

— В шоу будет много интерактивных моментов, в моих концертах публика всегда становится важным действующим лицом, моим протагонистом. Вообще, я очень многому учусь у аудитории во всех странах, так что от российских зрителей я жду соучастия, вовлеченности в действо. А для меня, как для исполнителя, самое важное – чтобы с концерта люди уходили счастливыми, унося с собой тот заряд энергии, которым я хочу с ними поделиться. Я верю, что когда делаешь людей счастливыми, эта энергия затем возвращается к тебе с удвоенной силой!

— Силы тебе нужны не только на выступления, но и на благотворительность. Почему ты так много времени уделаешь этому?

— В моем родном городе бедность и роскошь соседствуют, причем в самых ярких своих формах. Я часто задумывалась о том, как отыщут свой путь те, кому повезло меньше, чем мне, те, у кого не было родителей, квартир и машин. К тому же порой мне кажется, что я могу сделать что-то стоящее, что-то по-настоящему важное, мне бы очень этого хотелось. Не покривлю душой, сказав, что во многом я уже реализовала свои самые амбициозные планы, так что сейчас стараюсь еще больше времени отдавать вопросам благотворительности. Вы знаете, что я занимаюсь программами образования для детишек из небогатых и неблагополучных семей. Я искренне убеждена, что мы обязаны помогать детям, ведь в каждом ребенке живет талант, который необходимо раскрыть! Получив образование, ребята получают еще и возможность высвободить свой талант и с его помощью вырваться из круга бедности и нищеты. Эти мысли посещали меня давно, свой фонд Barefoot Foundation я открыла, когда мне было… да, когда мне было 18 лет. Сейчас мы основали уже шесть школ и центров, большая часть из которых располагается в крупных городах Колумбии. Кстати, поддержать наш фонд обещал сам Барак Обама, – с ним мы беседовали лично.

— Слышала, ты номинирована на Billboard Awards, в частности за социальные проекты?

— Не люблю хвастаться, но меня выдвинули в 13 номинациях. И действительно, помимо музыкальных номинаций я заявлена в качестве претендента на премию Social Artist of the Year. Это безумно важно и приятно, но в деле благотворительности главная награда – возможность подарить детям перспективы…

Наталья Белая