Известный дизайнер Карим Рашид назвал пластмассу аутентичным материалом 21-го века: пластические полимеры многолики, из них можно изготовить все – от теплоизоляционных стен и водопроводной арматуры до гламурных украшений. И тем не менее ученые и дизайнеры находятся в непрестанном поиске новых материалов и нового сырья. В чем причина? В том, что запасы органического сырья ограничены. И невозобновимы. Необходимо найти альтернативу – некое органическое сырье, запасы которого можно контролировать и восстанавливать. Его находят в природе – в растительном и животном мире.

Водоросли и овечья шерсть, бамбук и животный жир – вот изначальные ингредиенты, из которых создаются новые материалы, обладающие порой весьма ценными свойствами. Многие молодые дизайнеры, уделяющие большое значение sustanblitity, то есть экологической ответственности перед далеким будущим, обращаются именно к таким инновациям – хотят ли они спроектировать новый потребительский продукт с новыми характеристиками или модернизировать известный старый. В мире появились уже определенные институции, предлагающие библиотеки новых sustainble-материалов. Каждый дизайнер, нуждающийся в информации, может туда обратиться. On-line получить исчерпывающую информацию, в реальности – еще и рассмотреть и даже пощупать. В Германии это, к примеру, берлинское агентство технологии и материалов Haute Innovation, в Голландии – Materia, в Англии библиотека новых материалов открыта при университете Кингстон. Существует и интернациональное собрание Material ConneXion, правда, платное.

Часть новых материалов можно было непосредственно оценить во время молодой выставки разумного дизайна Öko Rausch в Кельне в сентябре этого года. Вот несколько «разумных» примеров.

Бактериальная целлюлоза

Обычная целлюлоза, изготовленная из растений, никогда не бывает абсолютно химически чистой, в ней всегда есть примеси. Целлюлоза, которую производит бактерия с латинским именем Acetobacter Xylinum, уникальна. Бактерии живут в водной среде, насыщенной азотом, витаминами и углеродом, питаются, переваривают и откладывают продукты своей жизнедеятельности в виде слоев – тонких пленок повышенной плотности. Полезные качества бактериальной целлюлозы высоко ценятся медиками – в качестве материала для искусственных сосудов или интерактивных противоожоговых повязок. В технике бактериальная целлюлоза применяется для изготовления мембран в наушниках. И даже в дизайне ей уже нашлось применение: англичанка Сьюзанн Ли выращивает чисто органические куртки, кимоно и сумки.

Изготовитель: http://www.fzmb.de

Дизайн: http://www.biocouture.co.uk/

Автомобильный текстиль

Сегодня компания по производству специального технического текстиля для автомобилей STRÄHLE+HESS /«Штрэле+Хэсс» является пионером по использованию принципа Cradle to Cradle при разработке своих продуктов, то есть заботится о том, чтобы как можно ближе подойти к природному круговороту веществ – от «колыбели до могилы», но с возможностью рождения нового, то есть новой «колыбели». 80 лет назад фирма изготавливала обычный трикотаж, сейчас ее продукты необычны, специальны и сверхиндивидуальны. Для автомобиля Mercedes А-класса она «вяжет» особый трикотаж для панели инструментов и центральной консоли. На дефиле в Берлине осенью этого года одновременно с машиной было представлено и платье от Giles Deacon из такой нити. А вот для электромобиля будущего компания отказалась от какого-либо гламурного блеска. Главное требование – легкость, непременное – возобновимые ресурсы, полезное – прочность. Ткань, изобретенная специалистами компании, сделана только из натуральных волокон, сверхлегка и сверхпрочна – то есть удовлетворяет всем трем условиям.

Изготовитель: http://www.straehle-hess.de

Кубики из кукурузных початков

Можно, конечно же, и на компост пустить кукурузные початки, огромное количество которых скапливается после сбора урожая. Но в Инновационном центре по работе с древесиной (Вена, Австрия) на это смотрят иначе. Специалисты центра обратили внимание на присущие початку свойства: малую плотность – 180–200 кг/куб. метр, высокую прочность по центральной оси и низкую теплопроводность. В результате последовало предложение: использовать кукурузные початки для изготовления строительных сэндвичей для использования при возведении легких деревянных конструкций.

Изготовитель: http://www.fabrikderzukunft.at/index.htm

Мячики Нептуна, шарики из водорослей

Современные строители, серьезно задумывающиеся о будущем, большое значение придают теплоизоляции при возведении домов. Для снижения теплопроводности стен и крыш выдумано уже немало: панели-сэндвичи с использованием дерева, различные волокна, пенопласт. Зачастую теплоизоляция достигалась одновременно с нежелаемым повышением воспламеняемости. Исследователи из Гейдельбергского инженерно-архитектурного института сделали следующий шаг: они обнаружили материал, обладающий не только низкой теплопроводностью 0,037 – 0,049 Вт/(м·К) (для сравнения: дерево – 0,15, вата – 0,055, воздух – 0,026), но и сверхнизкой возгораемостью, – так называемые мячики Нептуна, образования из водорослей, загрязняющие массовым образом средиземноморские пляжи. Главной частью этих мячиков являются водоросли Posidonia oceanica. Таким образом, новый материал, пригодный для повышения теплоизоляции фасадов, крыш, внутренних стен, а также звукоизоляции, может быть изготовлен из природного «мусора». И после выполнения поставленных перед ним задач снова раствориться в природе.

Изготовитель: http://www.neptutherm.de/

Пеногриб вместо пенопласта

Нью-йоркская фирма Ecovative Design первая в мире разработала экологическую альтернативу незаменимому, казалось бы, упаковочному материалу – пенопласту. Новый продукт EcoCradle изготовляется, а точнее, выращивается с использованием только природного сырья и может быть полностью компостирован даже в домашних условиях. Основа – шелуха зерновых культур, связующий элемент – мицелий грибов. Результат – биокомпозит, который можно использовать как упаковочный материал и как изоляционный. Производство сверхгибкое – в качестве сырья может быть выбран любой побочный продукт сельскохозяйственного производства, характерный для той или иной географической зоны: рисовая шелуха – в Китае, гречневая – на Украине, скорлупа орехов – в Средиземноморье. Сырье измельчают, просушивают, пастеризуют, а затем одновременно с мицелием им заполняют формы, которые делаются непосредственно под заказ, будь то упаковка для вина или для компьютерной техники. Затем форму закрывают крышкой, и через пять дней процесс завершен: грибной мицелий заполнил форму, мусор превратился в биокомпозит.

Текст и фото Елена Невердовская

Изготовитель: http://www.mushroompackaging.com/

Библиотеки новых материалов:

http://www.haute-innovation.com/

http://www.materia.nl/

http://www.materialconnexion.com/

Рыболовная сеть или кольчуга? Звучит как загадка. Нечто, легко пропускающее воздух и свет, висит на окне и… не надоедает. Редкое для шторы качество!..

Компания Woodnotes возникла в Финляндии в 1987 году. Своим появлением она обязана художнику по текстилю Ритве Пуотила (Ritva Puotila) и ее сыну Микко (Mikko Puotila). Много лет Ритва преспокойно вязала свои пестрые сети и никак не предполагала, что поймает столь крупную рыбу: сегодня продукция компании Woodnotes известна более чем в тридцати странах. С фирмой активно сотрудничают Харри Коскинен (Harri Koskinen), Минна Ахокас (Minna Ahokas), Тапио Анттила (Tapio Anttila) и другие знаменитости. Покупателей привлекает элегантный дизайн, а также соответствие экологическим требованиям и многочисленные награды на престижных международных выставках.

Сеть с говорящим названием Fisherman – веселее прочих, Ритва ее вязала в три нитки. В изделии, именуемом Mech, помимо бумажной нити художница использовала тонкую медную проволоку: эффектно и чуть брутально. Сеть Veil – как облако: прекрасный занавес для комнаты!..

В конце 1980-х годов оригинальность концепции Woodnotes состояла в том, чтобы совместить подлинно художественное творчество с передовыми технологиями производства. Уже в момент создания компании Ритва Пуотила сделала особый упор на экологию: стала применять исключительно натуральное и традиционное для Финляндии сырье – древесину и целлюлозу. И вот спустя годы Woоdnotes – флагман в использовании бумажной пряжи для текстильного производства. В ассортименте компании ковры, настенные акустические панели, предметы мягкой мебели, рулонные шторы. Интересно, что, продумывая варианты использования своей продукции в интерьерах, дизайнеры Woodnotes не ориентируются на существующие тенденции, а, по сути, разрабатывают новый пространственный язык. Лед, снег, туманы, очертания камней и сухих трав – вот, пожалуй, главный источник их вдохновения. Создателям «бумажных» ковров, рулонных штор и воздушно вывязанных покрывал любой дом видится продолжением естественного, природного ландшафта – отражением короткого северного дня или сумеречного вечера. Главный ресурс – свет: он тихо льется, проникает сквозь вязаные шторы, мягко обволакивает почти невидимые, «бесхарактерные» предметы. Его белесые лучи, рассеиваясь, касаются скромных текстильных фактур. Идеальная концепция.

На сайте компании обнаруживается множество замечательных вариантов оформления домашнего интерьера – детально выверенных и свободных от всякого рода изысков. Чисто, прохладно, функционально. Всё в ожидании главного героя – человека. Монохром, благословенная тишина, прелесть недоговоренного… Японская эстетика. Для полной аутентичности не хватает разве что традиционной ниши – токономы – с каллиграфическим свитком. Или легкой перегородки, обтянутой рисовой бумагой.

Фактуры ковров Vista и Line напоминают японский сад камней: их поверхность – как расчесанный граблями светлый песок… Итак, начало молчаливому созерцанию и медитации положено. Недостает камней?.. Что ж, с их ролью блестяще справляются мешкообразные lounge-диваны My и Roo от Уллы Коскинен (Ulla Koskinen) – терапевтическая мебель для уставших, изнуренных работой горожан. Ковер Line, диван Roo, чуть приглушенный свет из окна, прикрытого фирменной рулонной шторой, – прекрасные условия, чтобы отдохнуть душой и телом.

Казалось бы, покупка нового коврика – эпизод малозначительный. Но приобретение ковра от Woodnotes в буквальном смысле может изменить жизнь. Не случайно в японской традиции матрац татами – основной модуль в планировке помещений: его неизменные параметры 95×190 см – канон. Этому размеру подчиняется не только план здания, но и величина элементов в вертикальной плоскости. Коврик – как модуль пространства и определитель масштаба. Оказывается, так бывает. И даже продолжается несколько веков…

Woodnotes делают ставку на простоту и удобство. Незачем загромождать пространство: свобода и комфорт прежде всего. Почетное место в представленном Woodnotes мебельном «перечне» занимает кресло K Chair, придуманное в 2004 году звездой финского дизайна Харри Коскиненом. Хромированная сталь и съемный чехол из хлопчатобумажной ткани. Данная модель предлагается также и во вращающемся варианте. Красиво ли это? Несомненно. Но, скорее, это красота, присущая назначению данного предмета, материалу, из которого он сделан. Снова японские принципы – пресловутые саби и ваби. Отсутствие вычурного и броского, воздержанность, простота и недосказанность – как возможность сотворчества с клиентом.

www.woodnotes.fi

Нина Филюта

Фото_woodnotes©

В основу концепции легла идея многофункционального театра, позволяющего ставить драматические, музыкальные и моноспектакли, давать камерные концерты. Идея почерпнута из архивов. Проект Шустова 1827 года предполагал возможность изменения угла наклона зрительного зала для проведения балов, а раздвижная задняя стена позволяла играть спектакли на фоне живописного пейзажа Каменного острова.

Сцена-трансформер состоит из девяти подъемно-опускных площадок с ходом в три метра. Площадки быстро и бесшумно опускаются и поднимаются, выстраиваются в шахматном порядке или лесенкой – множество конфигураций позволяет осуществить любые задумки сценографа. Управляют этими метаморфозами с компьютера всего два человека. В зависимости от величины оркестра оркестровая яма расширяется за счет опускания площадок авансцены. Меняется не только сцена, но и партер. При помощи винтовых подъемников последний меняет угол до горизонтального положения, сливаясь со сценой, что позволяет проводить здесь балы и светские приемы.

В механизации сцены участвовали и специалисты итальянских компаний региона Фриули – Венеция–Джулия, одна из этих компаний в свое время оборудовала знаменитый миланский театр Ла Скала.

Своеобразие театра в том, что весь его строгий элегантный декор, в том числе и восемь коринфских колонн, украшающих фасад, выполнен из нетипичного для классицизма дерева. Сразу этого и не поймешь, глядя на идеально круглые колонны и облицовку фасада под кирпичную кладку. Театр был собран в 1827 году по проекту придворного архитектора Смарагда Шустова всего за сорок дней. Рассчитанный на пару сезонов, павильон, вопреки ожиданиям, прослужил семнадцать лет. За два века Каменноостровский пережил не одну реконструкцию, был посажен на каменный фундамент. Последняя реконструкция проводилась уже в советский период, в 1932 году, ею руководил архитектор Е. И. Катонин. Здание много раз меняло свое предназначение: склад декораций, телевизионный павильон, клуб спортивного бального танца, пока в начале 2000-х не пришло в аварийное состояние.

Реконструкция, завершившаяся в 2011 году, продемонстрировала фантастические результаты: подлинных конструкций и деталей в здании осталось около 80 процентов. Старую древесину промывали, расчищали вручную, обрабатывали химическими средствами и подвергали термообработке для обеззараживания от плесени. Места утрат восполняли вставками из старой древесины, замену делали только в крайних случаях. Конструкции старого здания придали жесткость, усилили межэтажные перекрытия.

Интерьер театра неоднократно менялся. Зелено-голубые тона Шустова сменил красный классический интерьер А. Кавоса, а затем конструктивистский декор Катонина с элементами ар нуво. В последнем варианте роспись плафона и лож была выполнена в необычной контрастной розово-черной цветовой гамме. В результате интерьер зрительного зала приблизили к самому первому варианту декора шустовского периода. В дискуссии о необходимости вернуть театру то или иное убранство определяющим оказалось решение о передаче Каменноостровского в распоряжение БДТ, традиционным цветом зала которого является синий. При этом никаких достоверных архивных источников, сообщающих, как выглядел зал во времена Шустова, не сохранилось. Архитекторам приходилось опираться на выдержки из газет с описанием современников Шустова, где фигурировал «роскошный занавес цвета белой ночи». Фрагмент росписи лож и потолка реконструировали на основе рисунка, найденного в архиве.

Во время вездесущих неубедительных стилизаций под классику пример Каменноостровского стал беспрецедентным случаем. Город получил образец подлинной классической архитектуры, на котором могут учиться молодые архитекторы.

Юлия Виноградова

Это не велосипед!

Аттракцион с тремя братцами

«Искусство – это смертельная скука», – сказали мне малолетние братцы, когда я им сообщила, что мы в выходные отправляемся на Международную ярмарку Art Fair в Кельне. «Искусство – это современно», – ответила я и пообещала, что скучно не будет. Они ныли всю дорогу, пытались свернуть в «Макдоналдс». Перед входом в павильоны Art Fair я огласила менторским тоном правила: ничего не трогать, не бегать, не кричать, при виде голых теть хихикать можно, но тихо.

Сразу у входа стоял автомобиль, за монитором сидел мальчик и расписывал его светом. Сзади толпились другие желающие. Мои братцы тоже захотели рисовать виртуальным светом на реальной машине. Не дождались. Чтобы внедрять в их малолетние головы искусство постепенно, я повела их прежде всего по стендам более демократического Bloom’a (удачное дополнение ярмарки прошлого годы – выставка креативных технологий). Увидев знакомые манга-лица персонажей комиксов, они почувствовали себя лучше. Еще через пару минут – после рассматривания мигающего дигитальными глазами монстра – развеселились. Втихаря один признался другому, что не так все это скучно, как им казалось, третий кивнул и побежал рассматривать фотографии китайских игрушек. В качестве справки пояснила: здесь все продается и покупается, и показала цены на этикетках. «Ага, – сказал заинтересованно один, – вот эта картина стоит 11,5 тысячи...» И дальше стал сравнивать цены. Другой рассматривал работы и пытался угадать, что из чего сделано. Но иногда таблички не помогали и не примиряли с искусством. Камнем преткновения стал один из призеров конкурса молодых художников BLOOOM Award by Warsteiner голландец Алекс Винтерс (Alex Winters). Обычный голландский велосипед в качестве произведения искусства вызвал недоумение у всех троих. И у меня тоже – объяснить, почему велосипед оказался среди победителей, я оказалась в тот момент не в состоянии (постфактум в Интернете я выяснила, что вместо шин был графит и это был не велосипед, а утилит для рисования). Но умные дети сами нашли ответ – несколькими стендами дальше стоял другой велосипед с изогнутой под прямым углом рамой. «Как на нем ездить?» – недоуменно спросили братцы. «Все время за угол, – ответила я, – но на самом деле это не велосипед, а скульптура». «Ага, – откликнулся самый догадливый из троих, – теперь я понимаю, почему велосипед занял призовое место – он был совсем не велосипедом».

Вот тебе и «это не трубка»!

Через час фланирования по выставке братцы спеклись. Они упали на диван, стоящий напротив монитора, на котором картинка заменяла картинку – медленно и беззвучно (Масахару Сато, Masaharu Sato, галерея Voss). Троица безотрывно следила за изменениями: пейзаж, дождь, остановка, 4 утра на дисплее радио в автомобиле. За рулем женщина (ангел), рядом – мужчина (дьявол). Ангел – беременная, в белом. Мужчина, естественно, в черном. Затем опять пейзаж за окном, дождь, брошенный велосипед. Я позвала их следовать за мной дальше. «Мы хотим посмотреть, это увлекает«. Да, детская душа – потемки. Очевидно, «Симпсоны», «Наруту» и «Аватары» их не совсем испортили, они еще могут научиться воспринимать искусство.

Вообще, мои братцы были не одиноки – по павильонам бродили толпы детей самого разного возраста. Галеристы не шарахались, не гнали, не подозревали их в тайных хулиганствах. Они угощали детей заготовленными конфетами, дарили открытки и плакаты. Главное, как сказала франкфуртская галеристка Барбара фон Штехов (Barbara von Stechow), «чтобы интерес к искусству был. И совершенно для меня не важно, кто есть заинтересованный зритель – студент или предприниматель. Я всем рада. Искусство имеет право быть прекрасным, а стало быть, может привлекать и тех, кто не готов вращать мозгами в поисках запрятанного в концепте смысла и не рад оказаться среди спровоцированных».

Искусство имеет право на красоту. Этот посыл прочитывался по работам, представленным подавляющим числом галерей: слишком было все ярко, жарко, многоцветно. Большинство работ не требовало расшифровки, их можно было читать с листа. Даже провокативное, каким является, например, street art, теряло свой смысл – выставленное под крышей торгового ярмарочного павильона, оно получало статус товара, ханжа бы сказал – товаром становилась только «документация» прошедшей акции. То, что не поддавалось осмыслению сразу, без помощи критических комментариев, оказывалось несколько чуждым духу этой легковесной и легкомысленной ярмарки, ведь фланирование не располагает к остановке и размышлению. С этой проблемой столкнулись те галеристы, которые не противостоят желанию поделиться собственным восхищением. Захваченные в плен художественным творчеством, они стремились предоставить возможность ознакомиться с работами художника наибольшему количеству зрителей. При 60 тысячах посетителей за три дня такое желание удивления не вызывает. Так, галерист Иоахим Мелхерс (Ioachim Melchers), специализирующийся на африканском искусстве, выставил две фотографии, обращающие на себя внимание и провоцирующие отвращение и возмущение, потому что на них был изображен персонаж, больной прогерией – синдромом преждевременной старости, останавливал зрителей, спрашивал мнение и объяснял, что этот персонаж – южноафриканский больной художник Леон Бота, диджей и видеоартист, и он сам инсценировал свои изображения, обнажая тему вечной борьбы со временем и смертью.

Стайки детей, веселящиеся подростки, преподаватели, толкующие искусство своим студентам, пенсионеры, галеристы-просветители – новые тенденции чувствовались повсюду. Воспитывать, учить и коммуницировать – с одной стороны. Развлекать и радовать – с другой. Дать пристанище для дискриминированного китча и «бесприютных» маргиналов – с третьей. Дух меркантильности в атмосфере Art Fair обнаружить было бы трудно. Но тем не менее сделки совершались, организаторы остались довольны, довольны остались и галеристы. Да и покупатели – и те, что в такси и со страховкой увезли свои многотысячные шедевры, и те, чья покупка уместилась в дамской сумочке, кармане или бумажном пакете, а кошелек полегчал только на пару сотенных банкнот.

Так что не все искусство – банкирам. Да и street art тоже можно продать и купить.

Hostel Life открылся в центре Петербурга в 2010 году, и через год получил «Золотой ключ – 2010» в номинации «Лучший малый отель России» (категория «бюджетный класс») конкурса Комитета по инвестициям и стратегии. Идеолог и совладелец – Андрей Хаас, один из первопроходцев русского клубного движения, основатель нескольких клубов, в том числе легендарного «Тоннеля». Как и в прежних проектах, главным для него было реализовать идею в чистом виде.

– Хостельное движение, – говорит Андрей Хаас, – ставит своей целью позволить молодому человеку, путешествующему налегке, bagpacker, не чувствовать себя угнетенным в крупных городах, где дороговизна отелей не позволяет иметь ночлег, отформатированный под его нужды. Экономическая суть в том, чтобы не платить 100 – 500 евро и жить в историческом центре Рима, Парижа, Петербурга.

Главное – это, конечно, location. Мы нашли такие 500 квадратных метров в доме близ пересечения Невского и Владимирского проспектов и сразу же отремонтировали убитую, как водится, парадную. Далее я сам произвел зонирование пространства с учетом того, что все номера будут с видом на Невский. Получилось 15 но-меров, от двух- до восьмиместных, 5 душевых кабин с холлом, большая кухня, где могут одновременно готовить несколько человек, столовая, она же гостиная, с выделенным местом для четырех компьютеров, ресепшен, коридоры. Вся площадь поделена поровну: 250 квадратных метров – номерной фонд, 250 квадратных метров – общие помещения. В целом хостел рассчитан на 68 человек.

Дизайн придумали колористически ярким, учитывая сумрачность Петербурга. В фисташковом, цикламеновом, голубом, зеленом цветах. Все надписи и тексты, все послания гостям – яркие, понятные, символы и пиктограммы безличностного отстраненного типа, как в аэропортах, медицинских учреждениях, гостиницах. Часть мебели делали на заказ, часть купили в IKEA, в целом я называю это шведским оттенком. Эстетическое чувство насытили работами известной художницы Ольги Тобрелутс. Развесили по стенам версии ее компьютерных коллажей, оригинальные компьютерные картины. И это придало проекту законченность и самобытность.

С аудиторией вышла вещь парадоксальная. Молодежь, конечно, да: средняя стоимость места 600 – 1200 рублей. Но у нас живут детские художественные коллективы, взрослые музыканты, мамы, сопровождающие детей-абитуриентов, вполне состоятельные командировочные, военные чины, приехавшие на курсы повышения, паломники. И всем искренно нравится.

Сейчас, через полтора года, когда уже видна работоспособность проекта, мы планируем открыть в центре Петербурга еще один хостел. Далее хотелось бы совершить экспансию в Москву. Гениальным бы было замкнуть сеть в Хельсинки, так как там, как ни странно, тоже слабо развито хостельное движение.

Марина Гончарова

На Design Day Helsinki компания Martela пригласила дизайнеров, менеджеров и журналистов из стран Северной Европы для знакомства с шоурумом компании и офисом. «Мартела-хаус» возведен по проекту Маури Томмила.

Это материализованный манифест архитектуры нулевых: транспарентность и открытость, двойные стены из стекла, в которых отражается осень. Пейзаж служит фоном как для многочисленных стульев и столов, так и для жизни офисных служащих. Компания Мartela – один из крупнейших производителей и экспортеров мебели в Финляндии и Балтийском регионе. Шестьдесят лет назад основатель компании Матти Мартела посчитал, что в послевоенной стране потребуется мебель для офисов, и первым в коллекции фирмы стало рабочее место – стол Teho. Сегодня производства компании расположены в Финляндии, Швеции и Польше, продукция экспортируется во все страны Северной Европы, а на компанию работают такие звезды мирового дизайна, как Ээро Аарнио, Тимо Сарнио, Микко Халонен. Продукция «Мартела» сегодня – это не только офисные системы, но и мебель для общественных пространств, учебных заведений. Особое место занимает продукция для пожилых – очень удобные и немного старомодные кресла в пастельных тонах. Нынешний глава компании Хейкки Мартела приветствует гостей, угощает облепиховым соком и рассказывает трогательную историю знакомства отца и матери предприимчивого Микко, который родился в таком холодном месте Финляндии, что приходилось подкладывать газеты в брюки, чтобы согреться, и мамы – выпускницы столичной академии, и про то, как из любви появился мебельный гарнитур, созданный по эскизам матери. Этот гарнитур украшает офисную часть «Мартела-хаус». Сегодняшний слоган компании – Inspiring spaces («вдохновляющие пространства») – звучит актуально и современно. В креативной экономике, где менеджер становится творцом, практически поэтом, ему требуется и вдохновляющее артистическое пространство. И эмблемой этого вдохновляющего пространства являются светильники Swan от Ээро Арнио. На фоне черного квадрата Martela. Черный, как говорит арт-директор компании Петтери Колинен, – самый энергичный, вбирающий в себя остальные цвета, самый творческий и самый вдохновляющий. Затем гостей приветствует и маэстро Ээро, патриарх и легенда, в белом пиджаке, накинутом на демократичную джинсовку. А затем я разглядываю пьесу в исполнении Анти Котилайнена, автора новинки 2011 года – стула Кuru. Анти будто исполняет танец. Он показывает, как легко складировать стул пирамидкой. Как мало он занимает места. Как удобно составлять ряды с помощью нехитрого крепления. Как изящно выглядит волнистая линия спинок. Он крутит стул, как партнершу в танце, обращая внимание и на крепления и на подлокотники. Он с удовольствием крутит свое детище так и сяк, и стул значит уже гораздо больше, он и вправду вдохновляет на новые идеи и умные решения.

М. Б.

В советское время по адресу: Белоостровская ул., 6, размещались цеха военного завода. В 2009 году здание реконструировали под бизнес-центр. Задача, как всегда в подобных проектах, не выходила за рамки сугубой прагматики – максимально увеличить полезную площадь. Архитекторы нарастили метры и в целях экономии средств сохранили первоначальную конструкцию здания.

Теперь старое здание не узнать. Оно представляло собой безликую и к тому же неустойчивую «этажерку» – непримечательное пятиэтажное здание с железобетонным каркасом и фланкирующими лестницами. После разбора лестниц торцы этажерки укрепили двумя башнями, остов получил стабильность, в результате чего стало возможным надстроить два дополнительных этажа.Во время реконструкции родилась идея асимметричного здания. Башни разной высоты, причем одна из них выступает наподобие перископа из плоскости фасада на семь с половиной метров. Все это сообщило динамику некогда угрюмой коробке, задав два разнонаправленных вектора: вертикаль и горизонталь. Идею образа башни-перископа подал Александр Николаевич Постнов, бывший директор по строительству УК SOLO, в прошлом командир подводной лодки.

Новое здание ожило. Свою роль сыграл и фасад. На месте межэтажных перекрытий на стеклопакеты был нанесен рисунок из темно-серых полос. В зависимости от угла зрения темно-серые элементы либо отражают соседние здания, либо снова темнеют. В результате создается оптическая иллюзия того, что полосы движутся. Рисунок нанесен на стекло изнутри методом шелкографии, что обеспечивает изображению долговечность.

Заслуживают интереса инновационные решения в области стекла, из которого выполнен фасад. При высоком пропускании света стекло обеспечивает солнцезащиту и теплосбережение одновременно. Сложной технологической задачей оказался цельный стеклянный угол на восемь этажей.

Черный цвет облицовки представлял некоторый риск: его нет в окружающей застройке. Споры продолжались, пока кто-то не вспомнил, как в свое время в пользу черного высказался Генри Форд. Тот сказал примерно следующее: «Автомобиль может быть любого цвета, если этот цвет – черный».

Напомним, первой серьезной вехой в деятельности фабрики «32 декабря» стала реконструкция здания ГПНИ-5 под бизнес-центр «Акватория» в 1998 году. В этом проекте использовалась современная витражная система остекления, а на стройплощадке была установлена вышка для подъема стеклопакетов, что для петербургской строительной практики того времени было ноу-хау. С тех пор исторически сложилось, что львиную долю портфолио «32 декабря» составляют офисные здания. «Офис-перископ» – не первый проект фабрики в этой части города. В прямо-угольнике, ограниченном Ушаковской набережной, Кантемировским проспектом и Торжковской и Белоостровской улицами, «32 декабря» уже реализовала четыре бизнес-центра. По словам К. Рогожкина, все эти здания стилистически конкурируют друг с другом, и это именно то, чего хочет наша команда.

Юлия Виноградова

Путешествия на плавучих домах, или хаусботах, как их называют на британский манер, становятся любимым видом отдыха европейцев. Во-первых, в распоряжение большой семьи или компании друзей поступает настоящий «дом на воде» в котором есть все необходимое для привычной жизни. Во-вторых, отдыхать можно абсолютно автономно, ни от кого не завися и выбирая тот ритм путешествия, который удобен только вам.

Самое приятное – отсутствие суеты, связанной со сменой гостиниц, возможность увидеть самые сокровенные уголки Европы, изучить ее изнутри без утомительных автобусных переездов. Свежий воздух речных долин, калейдоскоп новых впечатлений и масса положительных эмоций – лишь малая часть того, что вы можете испытать, отправляясь в путешествие на хаусботе.

Существует 1000 и 1 маршрут по красивейшим рекам Голландии, Англии, Германии, но наиболее интересной страной для речных круизов является Франция.

Она обладает развитой инфраструктурой для путешествий на хаусботах. Здесь более 600 километров водных путей и масса интересных маршрутов.

Хаусбот – лодка или дом?

Эволюция плавучих дач – хаусботов началась с появления французской компании Locaboat Plaisance, специалистами которой и была разработана концепция лодки, подходящей для длительного проживания, – плавдома. К тому времени в самой Франции речной туризм как отдельное направление и прогулки по воде существовали более 10 лет. Однако в большинстве своем катера и лодки не отличались комфортом, а те, что подходили для путешествий, многим были просто не по карману.

Сейчас хаусботы – это комфортабельные плавучие дома, в которых есть все необходимые для жизни удобства. По сути, хаусбот – это полноценный дом, на борту которого может разместиться до 12 человек, поэтому он очень удобен для семейного путешествия. Внутри все организовано как в настоящем доме. Каюты, они же спальни, оборудованы удобными кроватями, полками для вещей. Кухня функциональна и практически не отличается от городской, за исключением удобных ящиков, которые во время качки или шторма намертво крепятся и не позволяют посуде скакать во всему помещению. Управление «плавучим домом» осуществляется из капитанской рубки или с верхней палубы. Невысокая скорость движения и простота управления позволяют каждому почувствовать себя заправским капитаном, при этом для обслуживания плавучей дачи не требуется дополнительный персонал. Управлять такими хаусботами, путешествуя по Европе, может любой новичок, для этого не требуется лицензии шкипера. Ну а если вы не уверены в своих капитанских навыках, нанимайте шкипера и наслаждайтесь видами за бортом!

Путешествие по рекам и каналам Европы – это не кругосветка, поэтому весь гардероб тащить на хаусбот не имеет смысла. Возьмите самое необходимое: удобную обувь, одежду и, конечно же, фотоаппарат, чтобы сохранить в памяти прекрасные виды. Все бытовые принадлежности – посуда, ложки-поварешки – уже есть на борту хаусбота. Найдется даже барбекю – на случай, если вы захотите приготовить пойманную рыбу.

Многие могут подумать, что такие путешествия только для очень богатых людей, но ошибутся. Плавучие дома, так же как и отели, подразделяются на разные категории по классу обслуживания: от эконом-класса до класса суперлюкс. Можно выбрать судно на любой вкус и кошелек. Оптимальный вариант аренды для самостоятельного прохождения маршрута начинается от 200 – 300 евро на человека за неделю. Аренда баржи (плавучего отеля 5*) с командой – несколько тысяч евро на человека за неделю.

Куда хочу, туда плыву….

Старейший в Европе водный путь – канал Дю Миди протяженностью 240 километров — протянулся от Атлантики до Средиземноморья. Маршрут будет проходить мимо живописных прибрежных деревушек Лангедока – главной области производства вин Франции – от Атлантики через залитые солнцем виноградники к пляжам Средиземноморья. Канал, построенный в XVII столетии Пьером-Полем Рике, до сих пор остается шедевром инженерной мысли. Достроенный в 1681 году, канал положил начало бурному развитию торговли в Лангедоке и обеспечил жизненно важное сообщение между Атлантическим океаном и Средиземным морем. В 1996 году канал Дю Миди был включен в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Большую часть года здесь стоит теплая солнечная погода, именно поэтому маршруты по каналу Дю Миди выбирают все – и опытные и начинающие путешественники. На канале построено 328 различных объектов, включая шлюзы, мосты, дамбы и даже один туннель длиной 173 метра под холмом в Enserune.  Канал обладает развитой инфраструктурой для туристических судов: по пути множество гаваней, где можно пришвартоваться, зайти в местные ресторанчики, отведать деликатесы и продегустировать великолепные вина. Именно здесь находятся лучшие виноградники и шато Франции. Погода по большей части солнечная, а навигация длится с марта по октябрь.

По мнению многих путешественников, еще один оптимальный маршрут – река Ло. Ее петляющее русло плавно изгибается среди широких зеленых долин и узких ущелий, под крутыми утесами, мимо спадающих каскадом водопадов к древним замкам, средневековым деревням и старым шато. База судов Douelle очень удачно расположена, из нее можно идти по реке в обоих направлениях. На запад – к галльскому городу Luzech, на восток – до Larnagol. Последний открыт для навигации совсем недавно. Лавандовые поля цвета индиго, виноградники, изумрудные долины – даже не будучи поэтом, вам захочется сочинять стихи при виде этой красоты. Пологие берега удобны для швартовки, и вы сможете устроить пикник на берегу, поплавать в чистой реке, порыбачить. В любом месте можно нанять лодку или каноэ. 

По берегам Ло живет множество диких животных, за которыми интересно понаблюдать. На берегах реки играют выдры, зимородки и цапли ловят рыбу, а высоко в небе парят величественные орлы. В общем, настоящий рай для любителей нетронутой природы. Чтобы всех их рассмотреть подробно, лучше взять с собой бинокль.

Любителям верховой езды можно арендовать лошадь и ехать верхом весь маршрут вдоль реки. Местные конюшни обеспечат питание и ночлег для лошади и всадника. Расписан детальный маршрут с указанием специализированных мест для стоянок. Такой вид отдыха дает уникальный шанс и осмотреть окрестности, и приятно провести время в седле, в то время как другие будут идти по реке.

На границе провинций Ниверне Луара и Бургундия начинается канал Луары. С него открываются захватывающие виды на покрытые виноградниками холмы и на прекрасную долину. Здесь немного шлюзов, поэтому путешествие не будет трудным. А возможность путешествовать по прилегающей сети водных путей – каналу Дю Ниверне, рекам Ионн и Сена – дает прекрасную возможность со всех сторон полюбоваться прелестными умиротворяющими пейзажами. От базы судов Chatillon-sur-Loire можно отправиться в красивые деревни, например в Montargis, из-за множества каналов и перекинутых горбатых мостов ее называют «Венеция Gatinais», или Briare со знаменитым акведуком Eiffel. Деревня Sancerre окружена покрытыми виноградниками холмами, здесь можно дегустировать вино с таким же названием. Nevers знаменит производством самого старого во Франции фарфора, его старинные улицы сходятся у роскошного герцогского дворца. 

И конечно же, Бургундия – идеальное место ценителей высокой кухни и хороших вин. Маршруты проходят через аккуратные ряды виноградников мимо деревень, которые носят громкие имена самых известных в мире марок вин. Можно остановиться в Macon, Chassagne-Montrachet и Pommard, посидеть в роскошных ресторанах или простых бистро и насладиться восхитительной французской кухней.

Описать все маршруты Франции не хватит слов, а пословица: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» как нельзя лучше характеризует этот вид путешествий.

Ксения Золотухина

В Хельсинки со всей подобающей торжественностью открылся Дом музыки, Musiikittalo, или, в англоязычной версии, Helsinki Music Centre.

Новое сооружение расположено напротив парламента – символа государственности, а в его ближайшем окружении – стеклянное здание ведущей газеты Helsingin Sanomat, Музей современного искусства Киасма и вошедший во все учебники архитектуры Finlandia Hall, творение Алвара Аалто. Финские музыканты, правда, в один голос говорят, что Аалто был великий архитектор, но ничего не понимал в акустике, поэтому они ждали Дома музыки как манны небесной.Проект вызвал острую общественную дискуссию. Экологи были против сноса старых складов, которые располагались на месте Musiikittalo. Ведущий архитектор проекта Марко Кивисто говорит, что ни один подобный проект в его стране невозможно реализовать, если не запастись терпением и не идти на компромиссы. В случае с Домом музыки, если отсчитывать время от проведения архитектурного конкурса до завершения строительства, прошло около 12 лет. При этом стоимость строительства, по словам директора центра Хелены Хииливирто, выросла не столь значительно, как порой случается, – примерно со 100 до 166 миллионов евро (к сумме стоит прибавить 23 миллиона евро на оборудование «начинки» здания).

Архитектура здания, по словам Кивисто, разрабатывалась по принципу «снаружи вовнутрь». Это означает, что перед архитекторами была поставлена задача вписать сооружение в уже существующую застройку самого центра Хельсинки. Причем какую застройку! Ведь Дом музыки окружен уникальными зданиями, каждое из которых стоит особняком и является произведением в своем роде. Кивисто решился на сооружение из стекла, хотя расположенное по соседству стеклянное здание Helsingin Sanomat у многих вызывает ощущение незавершенности (архитекторы предполагали построить символ прозрачности и открытого общества, но человек предполагает…). Рискну сказать, что Musiikittalo смотрится гораздо лучше. В разную погоду и время суток он меняет оттенок, и, например, в ясный сентябрьский день его цвет был нежно-зеленоватым – точь-в-точь таким же, как цвет надгробной плиты на могиле Яна Сибелиуса в усадьбе великого композитора Айнола. Еще этот цвет можно увидеть в патине на расположенных неподалеку памятниках государственным деятелям, начиная с маршала Маннергейма, на улице которого и расположен Дом музыки. Летом на просторной площадке у Дома музыки охотно собирались любители балета и танца: стеклянные стены заменяли им зал с зеркалами.

Главный концертный зал изнутри выполнен из березы, тонированной так, что напоминает финскую сауну «по-черному», то есть с дымком. Акустикой зала занимался известный японский мастер Ясухисо Тойота, который делал, в частности, акустику для Мариинки-3.

Торжественный концерт, который открыл премьер-министр страны Юрки Катайнен, начался, естественно, с музыки Сибелиуса в исполнении Хельсинкского симфонического оркестра. Затем с оригинальным и очень живым проектом, который прошелся по всем жанрам, но завершился полным торжеством классической музыки, выступили студенты и преподаватели Академии Сибелиуса (так называется консерватория Хельсинки). В заключение симфонический оркестр Финского радио исполнил «Весну священную» Игоря Стравинского. После вечера, который продолжился в пяти меньших залах Дома музыки, музыканты расходились удовлетворенные. Кажется, Хельсинки наконец получил Дом музыки с акустикой, достойной этого замечательного города.

Игорь Шнуренко, Хельсинки – специально для журнала «Под Ключ»

фото Arno de la Chapelle, Ola Laiho, Markus Gerke©

В рамках форума A.CITY на 15-й Международной выставке «Балтийская Строительная Неделя» состоялась конференция, посвященная прибрежным территориям.

Водная граница была некогда местом рождения многих городов, в том числе и Петербурга. И сегодня, когда город развивается бурно, но далеко не столь «строго и стройно», как виделось нашим предкам, только и остается, что надеяться на этот самый авангардный девелопмент в лице «просвещенного инвестора», заинтересованного не только в прибыли, но и в функциональной и инфраструктурной инновационности, а главное – в улучшении урбанистической ткани в целом.

На конференции были представлены проекты самого разного масштаба – от типологии морского фасада как визитной карточки мегаполиса до небольших, но интересных в концептуальном отношении участков береговых линий рек и каналов.

Архитектор, критик и редактор рижского архитектурного он-лайн-журнала a4d.lv Артис Звигинс рассказал о проектах и перспективах набережных Риги, которые вместе с прибрежными территориями составляют более 600 га; и главной проблемой здесь выступает как раз увязывание современной архитектуры со сложившимися историческими ландшафтами пологих склонов Даугавы.

Бо Аронсон, архитектор, курирующий проекты в Центральном Гётенбурге (Швеция), рассказал о программе развития речных территорий под названием River City, а также показал концепт-макеты будущего Гетенбурга, в создании и реализации которых немаловажную роль должна играть «партисипаторность». Это непривычное русскому уху слово означает полноправное участие горожан в формировании облика места своего проживания, включающее социологические опросы, предложение собственных идей, помощь в их воплощении и гражданский контроль, а также последующая эксплуатация.

Немецкий архитектор, родившийся в Ленинграде, Сергей Чобан, поделился опытом проектирования на примерах Берлина – «ДомАкваре» на берегу Шпрее, напротив берлинского Кафедрального собора, объединенный темой воды как на градостроительном уровне, так и в решении интерьеров; и Дюссельдорфа – штаб-квартира компании C & A на Рейне. А также показал будущий план реконструкции фабрики «Красный Октябрь» на Берсеневской наб. в Москве.

А петербургский архитектор Евгений Герасимов говорил о последней работе своей мастерской – новом ориентире, уже внедренном в невскую перспективу, – здании штаб-квартиры «Банка Санкт-Петербург» и комплексе зданий на набережных Европы. Здесь мастерская «Герасимов и партнеры» отчасти позаимствовала идею Марка Рейнберга о набережной с эспланадой, отчасти реализовала свою давнюю идею легкой прозрачной доминанты (высота здания банка 90 м), раскрывающейся к воде и обтекаемой людскими потоками.

Сообщение сделал и представитель молодого поколения питерских архитекторов Максим Батаев, получивший недавно Гран-при на фестивале «Зодчество» за проект Synergetic system (город будущего на Байкале). Он показал видеопрезентацию и эскизы своего концепт-проекта застройки Ново-Адмиралтейского острова, с территории которого в скором времени будут выведены мощности Адмиралтейских верфей. По мнению Батаева, негоже застраивать такое стратегическое для города место только элитным жильем – остров должен стать культурной стрелкой и обрести музейную функцию, напрямую связанную со своей историей. Левую его часть займет музей кораблестроения, оформленный в виде корабля постиндустриальной эпохи красного цвета с продольной трещиной-ватерлинией, перетекающей в Галерную улицу, тем самым синтезируя экстерьер и интерьер до неразличимости.

В общем и целом, главный вопрос, поставленный конференцией на повестку дня, начинается ли город XXI века с набережных как форпостов новой пространственной типологии, остался открытым. Но сама его постановка и попытка дать свой ответ всех без исключения участников укоренили во мнении о перспективности и даже насущности подобных мозговых штурмов.

Роман Осьминкин