Читайте в журнале “На Невском” № 12 (2011)

Братья-близнецы Валентин и Леонид Носкины – известные петербургские коллекционеры. Собирают современное искусство в свободное от работы время: Валентин Алексеевич – специалист в области ядерной физики, проректор Московского института повышения квалификации работников образования, Леонид Алексеевич заведует лабораторией медицинской биофизики, разрабатывает диагностическую аппаратуру.

В квартире на Каменноостровском все стены увешаны живописью и графикой, как в картинной галерее. И сам хозяин в черном шелковом костюме и богемном галстуке ручной раскраски выглядит на этом фоне вполне гармонично. В коллекции братьев Носкиных работы Михнова-Войтенко, Духовлинова, Гаврильчика, Устюгова, Овчинникова, Гели Писаревой, Елены Фигуриной…

НН Валентин Алексеевич, в Петербурге у представителей культурного слоя картины друзей-художников сами по себе оседают, но не являются коллекцией. А когда человек может назвать себя коллекционером?

Валентин Носкин. Когда у знаменитого коллекционера Чудновского спрашивали, как он пришел к мысли, что нужно собирать коллекцию, он отвечал: «Я никогда не думал, что сделаю это, но как только умер Сталин, я купил первую работу».

НН И когда для вас в этом смысле «умер Сталин»?

В. Н. Когда появились реальные ресурсы, чтобы приобретать понравившиеся нам работы, – в начале девяностых годов. Вопрос собирательства – это вопрос темпа. Сначала был медленный темп, потом он усилился. А реально коллекция стала пополняться в 2000 году.

НН Вы ведь физик по образованию?

В. Н. Я закончил Одесский политехнический институт, работал в Институте полупроводников, в Институте ядерной физики…

НН То есть принадлежите к поколению физиков-лириков, которые занимались научными и инженерными профессиями, но при этом ходили на выставки андеграунда, следили за поэзией…

В. Н. Мы включились в художественную жизнь еще на физтехе. Особенно на меня повлияло знакомство с Абрамом Федоровичем Чудновским, он нас втянул в среду художников. Мы дружили с газаневщиками, сами устраивали выездные зимние выставки в физико-математических школах в Толмачеве, в Усть-Нарве. А первую свою картину я приобрел у Заславского, которого обожаю: он не только прекрасный художник, но еще и публицист, журналист. Картина называется «Марсово поле».

НН У вашей коллекции есть границы?

В. Н. Мы собираем только Петербург и Ленинград, начиная со второй половины двадцатого века. У нас нет только митьков и концептуалистов.

НН Всегда ли вы с братом единодушны в том, какую работу приобретать, а какую нет?

В. Н. Бурных споров не возникает, а обсуждения идут постоянные.

НН То есть у вас такой худсовет двуглавый…

В. Н. Очень худой совет.

НН Совет худой, а результат полненький. Вы прямо вот так, без экспертов, все сами отбираете?

В. Н. Все художники, чьи работы находятся в нашей коллекции, в той или иной мере являются нашими экспертами. Хотя все равно главное – собственное мнение. Ну вот работа Олега Яхнина – ни через какой худсовет она бы не прошла, но это одна из немногих работ, которые я заказывал, существует в единственном экземпляре. Я ждал три месяца, волновался, что же Олег в результате сделает. И он не обманул моих надежд и ожиданий! Так что приобретаем то, что нравится. И вообще это не приобретения, а затраты.

НН Что очень на руку художникам. Как вам кажется, у нас в Питере коллекционеров достаточное количество?

В. Н. Не готов делать заключения. Мне же это не важно. Художникам хотелось бы, чтобы побольше покупали их творения, я разделяю их желание, но рекрутировать новых коллекционеров было бы неправильно.

НН Ну, не рекрутировать, а подбадривать тех, кто смотрит в сторону искусства, а не поддельных ценностей. Облагораживать элиту, развивать ее вкус.

В. Н. По-моему, элита как раз и развивается в стремлении покупать искусство, а не поддельные ценности. Мне кажется, что, в отличие от других рынков, на этом нет стагнации, но есть серьезный рост цен на искусство. За десять лет они, по сравнению с ценами на нефть и золото, существенно возросли. В том числе и на работы художников петербургской школы: она стоит нынче намного дороже.

НН Почему вы все же игнорируете московское искусство?

В. Н. В Москве очень много художников, но художественной жизни, связанной с реальной работой группировок, таких как круг Стерлигова, Сидлина или Арефьева, вы там не найдете. Москва – это огромный рынок и масса профессиональных художников, мы с ними дружим, дружим с галереей «Метелицин». Но я отстаиваю точку зрения, что можно говорить о московском художественном рынке и о петербургском художественном мире. Это вещи разные, как то, что у нас наука, а у них учебные заведения. Там есть гениальный человек – Зураб Церетели. То, что он собрал, вызвало бы зависть у Третьякова, Морозова, Щукина. Очень сильная коллекция у него.

НН Но и в Петербурге за последние десять лет появились мощнейшие собиратели искусства. «Эрарта», например, частный музей на Фонтанке, Новый музей современного искусства на 6-й линии Васильевского острова. Графику собирает Кирилл Авелев, современное искусство коллекционирует Оксана Куренбина...

В. Н. Я очень одобряю эти процессы. С «Эрартой» по именам авторов мы пересечены на 90 процентов, хотя у них полторы тысячи работ, а у нас 600 и мы не галерея. Я горд тем, что картины из своей коллекции не продаю. Я человек жадный, мне жалко расставаться с моими приобретениями. Мне деньги меньше дороги, нежели картины.

НН Не продаете, но выставляете…

В. Н. В июне прошла выставка в Риге «Родом из России и Латвии», там были представлены работы художников Петербурга, родившихся в Латвии, и художников Латвии родом из Петербурга. Все работы петербургских художников были из нашей коллекции: в Латвии родились Соломон Гершов, Владимир Духовлинов, Елена Фигурина, абстракционист Анатолий Васильев. В Москве мы выставляли художников из нашего собрания, в Петербурге – в Музее Анны Ахматовой.

НН То есть вы занимаетесь пропагандой петербургского искусства в других городах и странах.

В. Н. Брать такой грех на душу не могу. Петербургское искусство не нуждается в пропаганде. Был такой историк физики Виктор Френкель, и кто-то сказал ему, что его книжки способствовали популяризации теории относительности Эйнштейна. «Эйнштейн в подпорках не нуждается», – ответил Френкель. Петербургское искусство и так популярно, оно серьезно существует само по себе и не нуждается в подпорках.

НН Но тем не менее, все петербургские художники жалуются на грусть и печаль, возникающие в том числе по причине хронической нехватки денег, мастерских, холстов и красок…

В. Н. Ну да, есть грусть, скажем, в работах Владимира Овчинникова. Но грусть-печаль – это же нормально. Кто знает самодостаточных художников? Художники всегда жалуются.

НН Чего не хватает художественной жизни Петербурга, чтобы стать еще более яркой и насыщенной?

В. Н. Не являюсь судьей, но мне она кажется достаточной. Я считаю, что в Петербурге небольшая, но устойчивая художественная жизнь, обожаю то, что делает «Деревня художников» в Озерках. В городе проходят интересные выставки. Я, правда, еще не слишком глубоко вник во все эти дела, так как работаю в Москве, а живу в Петербурге.

НН Однако успеваете устраивать вечера для художников. А сами случайно не рисуете?

В. Н. Когда-то учился в художественной школе в Одессе, в которой Кандинский в свое время преподавал, но мы об этом даже не догадывались. Я думаю, и наши преподаватели не знали, кто такой Кандинский. Наш директор рисовал Ленина на огромном панно, разлинованном на квадратики: каждый день заполнял по квадратику и показывал нам, как работают настоящие художники. Это было ужасно.

Ирина Дудина

Фото автора

Читайте в журнале “На Невском” № 12 (2011)

Поэт Дмитрий Быков перекладывает новости на стихи в стиле какого-то известного поэта, актер Михаил Ефремов их читает, журналист Андрей Васильев руководит процессом. И все это называется ньюзиклом «Граждинин поэт». Ослепительно остроумный, безумно злободневный и невыносимо гениальный, он впервые появился на телеканале «Дождь» и сразу стал сенсацией года. И, конечно, тут же был изгнан из телевизора на радио и в Интернет. Мне повезло увидеть его живьем.

Сообразили на троих

На сцене в ДК Горького их трое: гаргантюа Быков, лицедей Ефремов и резонер Васильев. Последний нуждается в особом представлении: бывший главред газеты «Коммерсантъ» и друг Ефремова с многолетним стажем. Существует легенда: Михаил Ефремов познакомился с Андреем Васильевым, когда оба снимались в картине «Когда я стану великаном». Васильеву было лет двадцать, Ефремову и другим юным актерам – лет по 14. Андрей, как самый старший, снабжал всю компанию портвейном…

Интересно, что в этом детском фильме, который был снят в 1978 году, смешной школьник Миша Ефремов, азартно импровизирует: на ходу сочиняет стихи на сюжет «Курочки Рябы» в стиле известных поэтов – Маяковского, например. Заметьте: уже тогда! Конечно, стихи были не такие талантливые и остроумные, как у Дмитрия Быкова, но все-таки. Между прочим, джинсы, в которых ходил его герой Петя Копейкин, нынче – экспонат Казанского музея социалистического быта.

НН Вот смотрела на вас троих на сцене и думала: а чего это политической сатирой занимаются взрослые дядьки, а не смелые юнцы?

М. Е. Да кто его знает? Наверное, потому, что молодежи наплевать на все, что происходит во власти, она ж не жила в Советском Союзе, не пуганая, и слава богу. У них другие интересы, и они, кстати, гораздо поинтереснее будут, чем у нас, поколения, выросшего в СССР.

НН Ну и для кого тогда вы делаете своего «Гражданина поэта»?

М. Е. Да прежде всего для себя. Поначалу попросту прикалывались – Димка, Андрей и я... Мы трое знакомы тыщу лет. Вначале мы с Васильевым запустили проект на телеканале «Дождь», потом перекочевали на радио «Эхо Москвы», а полгода назад затеяли вживую исполнять. А быковские стихи я и прежде читал – на гусмановской «Нике», например. То, что Димины стихи читаю, не удивительно: уж очень они приятны для чтения – он со словом играет, я это люблю. У меня много было антрепризных спектаклей, говенных, признаюсь, но вот «Чапаева и Пустоту» играю до сих пор. А все почему? Потому что получаю физическое наслаждение от работы с текстом Пелевина. Он литератор очень высокого уровня, пишет такую прозу – высший класс! – которую нельзя перевирать.

НН Вы еще играли его «Шлем ужаса».

М. Е. Да, но это был разовый проект. Иначе и быть не могло – «Шлем» задуман был как интерактивный спектакль, мы должны были находиться в Сети. А тогда, лет шесть тому назад, я вообще всего этого не понимал.

НН А сейчас понимаете?

М. Е. Да нет, тоже не очень. Мне как-то и так хорошо. Знаете, мне двадцать первый век больше нравится, чем двадцатый, но я бы хотел быть представителем все-таки века двадцатого.

НН Почему?

М. Е. Да потому, что ветеранам всегда везде почет.

НН Ой, только не у нас.

М. Е. Согласен, не у нас. Но когда я говорю про нас, я имею в виду весь мир. Есть подозрение, что и на Марсе, когда мы туда, наконец, долетим, мы убедимся в этом: ветераны в почете.

НН Насчет ветеранов и «почета»: я тут недавно узнала и теперь всех мучаю этим вопросом: ну почему у нас пенсионный возраст так унизительно называется «дожитием»?

М. Е. Да у нас столько таких замечательных слов! Во-первых, есть прекрасное слово «народ». Мне оно дико не нравится. Что это такое «на-р-р-род»? Животное какое-то слово: и народила свинья поросят... Мне по душе слово «люди». Я уж не говорю о юридической казуистике – всех этих неудобосказуемых «изнасилования лица лицом»… Я когда начинаю об этой вязкой паутине слов думать, у меня мозг сохнет. Вот эта казуистика и есть самое мерзкое в наших законах. Россия не живет по закону, потому что этот закон абсурден и вязнет в зубах.

Кто ж его посадит? Он же Лермонтов!

Любовь к слову у Ефремова в генах: его прапрадед по матери – создатель чувашского алфавита Иван Иванович Яковлев. Перевел на чувашский язык Евангелие, русских классиков: Пушкина, Лермонтова, Льва Толстого... Теперь этих самых классиков изумительно изображает его праправнук. Однажды после ньюзикла в стиле лермонтовского «Бородина» («Скажи-ка, Дима, ведь недаром...») Андрею Васильеву позвонила мама Ефремова, замечательная актриса Алла Покровская: «Андрюша, как ты думаешь, Мишу не посадят?» На что Васильев, не задумываясь, сказал: «Кто ж его посадит? Он же Лермонтов!»

НН Но даже Лермонтова, как вы помните, сослали на Кавказ за особо смелые стихи...

М. Е. Ну, знаете, если я об этом буду думать, значит, признаюсь сам себе, что не верю в то, что произошло в 1991 году. Все-таки все изменилось. Понятно, что мораль перевернута с ног на голову, понятно, что, к сожалению, нас дико увлек язык денег и мы стали на нем болтать, не замечая ничего другого. Но все же,стали, наконец, реально говорить вслух то, о чем прежде и помыслить не могли.

Как мы на себе испытали, коммунизм – не лучшая выдумка. Только не спрашивайте меня, что лучше – я не политтехнолог и не очень разбираюсь в политических системах. Просто хочется, чтобы прекратили, наконец, говорить: мы улучшим вашу жизнь, улучшим, улучшим… Ну так улучшайте!

НН А чего ждать от других, есть же классическое – «начни с себя»…

М. Е. Нет, неправда это. «Начни с себя» – это патрицианское выражение для плебеев. В этом есть избегание всякой ответственности: ты себя измени, тогда и мы изменимся. Не знаю, что я могу вам ответить. Я ж не политик, а анархист-индивидуалист. Вот с Гариком Сукачевым сейчас работаем над спектаклем «Анархия» – про панков (очень жесткая драма англичанина Майка Пэкера о британской панк-группе 70-х; премьера запланирована на 25 января 2012 года в театре «Современник». – Прим. ред.).

НН Наверняка вам как анархисту понравилось сниматься в комедии «Ржевский против Наполеона», где точно все с ног на голову поставлено, и даже сам поручик превратился в неприступную красавицу, внедренную в стан Бонапарта.

М. Е. Во-первых, не анархист, а анархист-индивидуалист, это совсем другое дело, углубитесь в вопрос. Во-вторых, любое сумасшествие приветствую! И уж тем более если его затеял Марюс Вайсберг. Наверное, в режиссере самое главное – умение заинтересовать других, завести. Вот в Марюсе есть этот дар. Вы не представляете, какая обалденная на площадке была атмосфера! Я первый раз работал у Марюса на фильме «Любовь в большом городе–2». До этого он звал меня в «Гитлер капут», но не сложилось. Зато теперь оторвался по полной.

Анекдот с бородой Льва Толстого

Надо сказать, образ Гитлера не миновал Ефремова – в фильме «Охота на вервольфа». Когда снимали сцену на Киевской Товарной, актер прибыл раньше срока – заскучал, позвонил Андрею Гоголеву, главреду украинского «Коммерсанта»: мол, так и так, играю Гитлера, и лед и Jameson помогли бы мне перевоплотиться. Послушный Гоголев в актерский вагончик заказ принес, с Ефремовым – загримированным и в фюрерской форме – его же и оприходовал. Решили проветриться. «Идем по перрону, а там мало народу, только рабочие в оранжевых робах что-то делают и на меня глазами так: не с ужасом, а просто с огромным изумлением. Я говорю: вот видишь, Гоголев, узнают меня! Тут вышел фильм «Тяжелый песок», и мама говорит, что я в нем неплохо сыграл… А он: ты обалдел?! Ты же Гитлер!»

НН То, что вы мастер перевоплощения, на «Гражданине поэте» окончательно стало ясно: то вы Лермонтов, то Бродский, то Есенин, то Мандельштам. А Гоголь, поющий рэп про Юлию Тимошенко, меня просто потряс. В фильме «Ржевский против Наполеона» вам выпала честь стать Львом Толстым. И каково вам было в образе графа?

М. Е. Да хреново, потому что долго клеить надо было бороду. Никогда он мне не нравился, но догнал ведь, старец.

НН Что, назидания его не по душе?

М. Е. Да, кстати, в фильме есть какие-то нравоучительные цитаты: мне принесли страниц сорок его изречений. Что с Толстым сценаристы наворотили! Я там, как граф, чему-то возмутился – и вышел из «Войны и мира», чтобы принять активнейшее участие в событиях. У императора Александра был шпион Толстой... Впрочем, искать исторические аналогии глупо, этот фильм – прекрасный веселый балаган. С замечательной актерской компанией – Паша Деревянко, Вова Зеленский, Миша Галустян, Света Ходченкова… Я бы с ними всю жизнь снимался.

НН Несмотря на бороду?

М. Е. Эх, борода… Ну, думаю, в конце концов я бы уломал Марюса обрить графа. Бритый Толстой – как вам? Отличное название, кстати, для статьи.

Елена Боброва

Читайте в журнале “На Невском” № 12 (2011)

В Александринском театре на недавнем сольном концерте Анастасия Волочкова показала необычную экспериментальную программу: вместе с партнерами-акробатами летала и переворачивалась, выполняла сложнейшие трюки да еще и пела. В ее нынешнем шоу нет ни одного номера из классического балета, зато много современной хореографии и музыки в самых разных стилях.

НН Настя, многие недоумевают: зачем вам весь этот шоу-бизнес? Танцевали бы на здоровье и на радость публике, не отвлекаясь от своего любимого балета!

Анастасия Волочкова. Если зацикливаться на балете, буду обкрадывать сама себя. Более широкий взгляд на современную культуру, вообще на мир помогает мне лучше понять происходящее, подсказывает новые творческие решения. Я не могу сидеть на месте, как в консервной банке. Кроме того, очень хочу, чтобы балетное искусство стало ближе простым людям. Мне сегодня интересно создавать разные образы, чтобы они были насыщены драматизмом, красотой, энергией, сексуальностью, любовью. Мне интересно работать с акробатами, с оперными певцами. Я и сама запела, записываю первый песенный диск. Два с половиной года назад я фактически перестала танцевать классический балет, сделав это совершенно осознанно. Мое шоу не просто продлевает мою творческую карьеру, а выводит меня на новую орбиту. С помощью западных хореографов-постановщиков хочу к концу 2012 года создать нечто масштабное, не хуже, чем у Мадонны и Леди Гага.

НН Вы, несомненно, сверхпопулярная балерина, но почему этого упорно не признают ваши коллеги? Вот вы называете Бориса Эйфмана любимым балетмейстером, но почему же он не позвал вас на свои юбилейные спектакли в Москве? Правда ли, что звезды Мариинки и Большого отказались танцевать вместе с Волочковой в одном проекте?

А. В. Вот вы и ответили на этот вопрос! Конечно, Волочкова заняла бы свое место в юбилейном спектакле Бориса Эйфмана по праву, ведь с Эйфманом меня связывает большая работа – спектакль «Русский Гамлет» в Большом театре, где он ставил Екатерину Великую именно на меня… Но не судите да не судимы будете. Я ни о ком не хочу говорить дурно, ввязываться в конфликты. К тому же после юбилейного вечера Борис Яковлевич показал свою независимость, предоставив мне артистов своей труппы, репетиционную базу для подготовки моего проекта «Невеста». В нем мне удалось станцевать одиннадцать совершенно разных композиций, что сегодня вряд ли сделает какая-нибудь другая балерина.

НН Вы легко идете на компромисс?

А. В. Я верю, что людям свойственно находить общий язык и договариваться, какими бы они ни были жестокими. Знаете, я смогла урегулировать отношения даже с человеком, из-за расставания с которым у меня произошло немало печальных, ужасающих, жесточайших событий…

НН Тем не менее его фотография появилась в вашей книге «История русской балерины»…

А. В. Нет, вы ошибаетесь: там нет его фотографии.

НН А вы разве не про бывшего мужа Игоря рассказываете?

А. В. Нет, про Игоря я такого не скажу никогда и не позволю никому про этого человека сказать ни одного плохого слова. Это действительно уникальный человек. Он часть моей жизни, я же не могу ее вычеркнуть, поэтому и его фотографии и душа во мне. Я очень переживала наше расставание. Но я писала эту книгу вовсе не для того, чтобы вернуть Игоря. Очень хорошо, что он сейчас не забывает ни меня, ни нашу дочь Аришу. Но мое сердце сейчас свободно…

Все можно всегда уладить переговорами, добротой, душевностью. Мы зачастую говорим о деньгах, о кризисах, об обидах. Но, глядя в глаза своего папы (после инсульта он прикован к инвалидной коляске), я понимаю: ничего нет в жизни ценнее, чем сама жизнь, чем здоровье, чем возможность сказать, услышать, увидеть. Это величайшая ценность.

НН Редкий месяц вы не устраиваете какого-то благотворительного проекта…

А. В. Благотворительность – личное дело каждого человека. Я считаю, что деньгами должны помогать бизнесмены, у которых они есть. У меня сегодня нет богатых спонсоров, нет мужа, я все делаю сама. Но как артистка я могу давать бесплатные концерты, благотворительные мастер-классы, открытые репетиции для юных танцовщиков. Перед недавним концертом в Александринке днем я пригласила всех желающих в этот прославленный театр на открытую репетицию, показала детям, что умею, выслушала их, сфотографировалась с ними. Затем с помощью моих петербургских друзей, Модного дома Сергея Кусенкова мы выкупили 100 билетов и раздали их многодетным семьям, матерям и детям. Ведь если сегодня маленьких детей не привести в концертный зал и не привлечь к искусству музыки и танца, то многие из них никогда не попадут в этот мир.

НН Правда, что вы долгие годы опекаете конкретные детские дома, школы?

А. В. Давно дружу с педагогами и детьми 458-й школы, там есть… музей Волочковой. Стараюсь помогать и детскому дому № 7, который находится в ста километрах от Петербурга. Меня часто спрашивают: могли бы вы, подобно западным звездам, усыновить ребенка? Пожалуй, нет, потому что у меня порой нет возможности уделить время даже своей дочке. Но опекать детей я могу.

НН Вы хотели бы отдать свою дочь в балерины?

А. В. Хочу, чтобы у нее было детство, а не сплошное самопожертвование! Ведь каждое утро я должна проснуться с мыслью, что нужно заниматься, репетировать, поддерживать форму. Но если Ариша сама выберет этот путь, то препятствия чинить не стану.

НН С некоторым удивлением я узнал, что ваша трудовая книжка до сих пор лежит в Большом театре, хотя вы не выходили на его сцену с 2003 года. Объясните эту парадоксальную ситуацию!

А. В. Не так давно я побывала в Большом, чтобы подписать очередное заявление о том, что я нахожусь в творческом отпуске за свой счет. В данный момент мне не нужна трудовая книжка, вот и все. А в Большой я еще вернусь, вот увидите, сделаю там свой бенефис. После этого можно будет и забрать трудовую…

В Большом на протяжении последних одиннадцати лет все поставлено на коммерческие рельсы. Отчасти я сама стала заложницей ситуации, когда деньги изменили полностью всю картину. После того как я рассталась с человеком, который был богат и влиятелен, со связями, отношение руководства Большого ко мне резко изменилось, как будто Большой театр – это частная лавочка генерального директора Анатолия Иксанова или филиал какого-то банка. Да, я выиграла судебный процесс, но ситуация не изменилась: сегодня любой человек с большими деньгами может прийти в Большой и сказать, что вот эта балерина будет танцевать, а вот эту гоните в шею! О какой профессиональной составляющей можно говорить, когда к артистам, даже мировым звездам относятся как к товару? Примадонне Галине Вишневской на вопрос, может ли она отметить свой юбилей в Большом театре, господин Иксанов отвечает, что юбилей некоторые люди отмечают и дома… Но зато олигархи и финансовые компании могут запросто отмечать свои праздники на сцене Большого, могут выехать в Версаль и приглашать эскортом девочек из кордебалета на свои тусовки… Чтобы олигарх, коммерс или просто дядя с мешком денег мог влезать во внутреннюю политику театра – такого мы и в страшном сне представить не могли.

Текст и фото – Михаил Садчиков

В этом году Госдепартамент США вывел из официального оборота слова «мама» и «папа». При оформлении документов отныне будет значиться «родитель номер 1» и «родитель номер 2».

Неполиткорректный Санта-Клаус

Руководители Госдепа популярно объяснили: мол, прежняя половая идентификация противоречит современным реалиям. В США очень много однополых семей: треть женских пар и почти четверть мужских воспитывают по меньшей мере одного ребенка, и в однополых семьях подрастает почти полмиллиона деток. Так почему юные американцы должны чувствовать себя ущербными, если у них два папы или две мамы?

Еще в 1970 году однополая любовь в Америке считалась психическим отклонением, которое принудительно лечили электрошоком. А потом пошло-поехало: первые гей-парады, отчаянная борьба на грани фола за права сексуальных меньшинств… Теперь гей-парады на обоих побережьях США возглавляют мэры, президент Обама по приходу в Белый дом провозгласил «месячник гордости геев и лесбиянок», был снят запрет на раскрытие своей нетрадиционной ориентации в армии.

Простые американцы, в общем, не против: они признают, что все равны перед конституцией и должны обладать равным набором свобод. А кого и каким способом любить – личное дело каждого.

Вполне вменяемая позиция, правда? Но по всей Америке идут, говоря языком советского агитпропа, жуткие перегибы на местах. Пресловутая политкорректность – стремление никого не обидеть – отчаянно стремится к абсурду. Крупнейшие американские корпорации вынуждены постоянно отчитываться о расовой и гендерной политике: типа, сколько в штате женщин, сколько негров, сколько представителей нетрадиционной ориентации…

Ревнители толерантности активно требуют называть рождественскую елку просто праздничной, чтобы не оскорблять другие религии, а чересчур прозападного Санта-Клауса на детских праздниках заменить на нейтрального снеговика.

Языковых запретов – масса. «Толстый» нельзя говорить – только «горизонтально ориентированный». Глухой – ориентированный визуально, бомж – пространственно обездоленный…

Испокон веков воды побережья Флориды бороздит Iewfish – то есть «еврейская рыба». Борцы за политкорректности добрались и до нее, благо ответить не может, и нарекли голиафом. «Полученные нами петиции вполне убеждают в том, что это название звучит оскорбительно пусть не для всех евреев, но, во всяком случае, для очень многих», – заявил профессор Джозеф Нельсон, возглавляющий чрезвычайно важный комитет по названиям рыб.

Здравый смысл уходит по-английски

Старушка Европа старается изо всех сил от Америки в этом сумасшествии не отставать. В Испании в одном из каталонских музеев долгие годы выставлялась мумия «африканец с копьем». Останки этого африканца, убитого при неизвестных обстоятельствах, в 1830 году отправили в Испанию, где они стали главной музейной достопримечательностью маленького городка.

Но ведь демонстрировать негра – это неполиткорректно! Сначала стала негодовать Организация африканского единства, позже подключились ЮНЕСКО и даже ООН. Под давлением прогрессивной международной общественности экспонат забрали из музея и переправили в Ботсвану. Встретить своего соплеменника в аэропорт пришли тысячи простых ботсванцев. Было очень много речей, в которых ораторы клеймили позором Европу, позволившую себя такой возмутительный акт вандализма…

Но безусловный европейский лидер в борьбе за политкорректность – старая добрая Англия.

Полицейским британского графства Йоркшир запретили говорить фразу «добрый вечер» – знаете, почему? Оказывается, представители разных национальностей могут понять ее по-разному. Для одних четыре часа ночи – ранний вечер, для других три часа дня – раннее утро. А ведь никого нельзя обижать.

Полиции графства Эссекс рекомендовано избегать таких слов, как «ребенок», «молодежь» и «юноша»: по мнению чиновников, эти слова «имеют негативные коннотации» и подразумевают «неопытность, вспыльчивость и бесчестность». Также нельзя использовать в обращениях слова «мальчик» и «девочка», надо говорить «молодые люди». А вдруг на вид это юноша, пусть с макияжем, пирсингом, пилингом, лифтингом и волосами до пояса, но в душе считает себя очаровательной девушкой?

Лондонской полиции запрещено, имея в виду сексуальную ориентацию, говорить «традиционный» – только «гетеросексуальный»! Помимо этого нельзя использовать слова «бизнесмен» и «домохозяйка», так как это уже устаревшие стереотипы.

Многие помнят, какой грандиозный скандал разразился вокруг высказываний комиссара лондонской полиции мистера Кондона. Тот имел неосторожность заявить, что, согласно полицейским данным, девяносто процентов уличных ограблений в городе совершается чернокожими подростками. Что тут началось! Борцы за права человека обвинили комиссара в расизме, апартеиде и геноциде. Перепуганный Кондон выступил с новым заявлением, в котором утверждал, что десять процентов ограблений совершаются именно белыми. Но было поздно, и ему пришлось уйти.

Будьте добры, но не до такой же степени!

Во многих крупных компаниях создаются специальные службы и отделы, которые должны следить за соблюдением норм политкорректности. В той же Би-Би-Си «отдел равных возможностей» насчитывает больше семидесяти сотрудников, его бюджет – миллионы фунтов. Им выпускается добрая дюжина периодических изданий, инструкций, руководств и брошюр. Разумеется, есть и специальная круглосуточная телефонная линия, куда любой сотрудник, подвергшийся, например, сексуальным домогательствам в виде оскорбительного замечания «вы сегодня прекрасно выглядите!», может обратиться за помощью.

При такой ситуации меньшинства чувствуют себя прекрасно. Не раз гомосексуальное лобби грозило забастовкой, если однополым парам не будет предоставляться оплаченный медовый месяц, наравне с почти изжитыми гетеросексуалами.

А женщины – члены британского парламента, возможно, скоро получат право кормить своих детей грудью прямо в зале заседаний – в присутствии шестисот коллег, а также телекамер, ведущих прямую трансляцию заседаний, и туристов, которых пускают на некоторые заседания. Сторонники этого безумной идеи на полном серьезе уверяют, что таким образом борются за права матерей.

Через десять лет, по прогнозам авторитетных экспертов, семьдесят процентов жителей Лондона будут азиатами, арабами и африканцами. А ведь эти товарищи, живущие на щедрые пособия, совсем не стремятся войти в мир английской культуры и стать похожими на англичан. Наоборот: у тех же мусульман наблюдается резкий всплеск религиозности. Они живут в своих кварталах и даже не говорят по-английски. Не так давно министр внутренних дел Дэвид Бланкетт даже вежливо попросил родителей иммигрантов хоть немного говорить с детьми дома на английском. На что тут же возопили правозащитники: это недопустимо, это возмутительное вмешательство в частную жизнь!

Тем временем из школьной программы чиновники от образования вычеркивают, к примеру, сказки про поросят – только чтобы не травмировать чувства мусульман. И с жаром обсуждают, можно ли выпекать традиционные пасхальные булочки с крестами – вдруг они опять обидятся!

Кстати, про суды: вернемся к свежему и поистине эпохальному решению американского Госдепартамента. Как известно, простые американцы очень любят подавать судебные иски по любому поводу на миллионы долларов. Несложно представить, что вскоре какой-нибудь учитель в Аризоне или Айдахо вызовет в школу маму непослушного ученика, а та ему в ответ повестку: я, мол, не мама вовсе, а «родитель номер 2», а вы оскорбили меня в лучших чувствах и заставили есть тоннами антидепрессанты с нейролептиками.

Миллионов десять долларов в качестве компенсации морального ущерба вполне реальны, если хороший адвокат попадется…

Саша Репин

Рисунок Евгения Осипова/cartoonbank.ru

Сплети аркан из диких роз, накинь на шею водному Дракону, и он пойдет за тобой на край света. Не потому, что шипы кусаются, розы благоухают или рука ведущего сильна. Нет. Водный Дракон так свободолюбив, что любые оковы лишают его собственной воли.

Однако есть некоторая загвоздка в стройном плане поимки счастья и благополучия (именно их олицетворяет дракон). Чтобы накинуть розовую петлю на шею утонченного эстета, его надо сначала увидеть. Водные драконы – самый таинственный вид драконов. Есть даже наука криптозоология, изучает то, что скрыто и тайно, овеяно мифом и легендой, морские змеи в ней чуть ли не главные фигуранты. Вот тибетское поверье, бытующее и сейчас, вопрошает: «Что делать, когда видишь взлетающего дракона?» И само же отвечает: «Загадай желание, и оно обязательно сбудется». Простой вопрос, простой ответ. И сразу понимаешь – все хороши. И водные драконы без крыльев. И окрыленные земные с огненными. Какой-то из них взлетает, а ты смотришь и загадываешь желание.

Описание нашего героя из древнекитайского словаря: «У него голова верблюда, рога оленя, глаза кролика, уши быка, чешуя карпа, шея змеи, когти орла и лапы тигра». Соединение верхнего мира птиц и нижнего мира змей. Драконы в каноническом образе распространились на остальную территорию из Поднебесной. Делили их в Китае на желтых, зеленых, красных, белых, а также чешуйчатых, рогатых и безрогих. Была и иерархия: высшие драконы – летучие, затем драконы-духи, затем – земные и в самом низу подземные.

Легендарный Желтый император, первый даос и предок китайцев, просветлившись, по одной версии, превратился в желтого дракона и улетел на небо, по другой — был унесен туда желтым небесным драконом. Наиболее почетно было называть императора Китая живым драконом. Знаменитый китайский поэт царства Шу Ли Бо писал: «Я познал радость – в одиночку наслаждаться шестеркой драконов», намекая на абсолютную свободу, полет на колеснице солнца, в которую были запряжены цугом кони-драконы. Китайские легенды сочетают в себе мистическое начало и практический смысл, привлекая силы природы для блага людей. Метафизика и реальность, переплетаясь, образуют идеал, например земной конь и небесный дракон в одном существе.

Первым делом китайские драконы перетекли в Японию вместе с прочими культурными кодами, и лишь через время обрели островную индивидуальность. Другие страны тоже постепенно обособились от шинуазри. У корейского дракона нет крыльев, но есть длинная борода. Вьетнамский дракон олицетворяет нравственное совершенство. Индийский наг (получеловек-полузмей) ассоциируется с верховным китайским драконом-лун. В Мексике дракон – кецалькоатль. Север стережет дракон-свеча с человеческим лицом, во рту вместо зубов свечи. Живет у горы с ледяным именем «Врата стужи», в вечной тени. Когда дракон открывает пасть, мир озаряется ярким светом. Романтический подарок Гиперборее от Китая. Пифон, древнегреческий дракон, страж врат Дельфийского оракула, иногда звался Дельфинием или Дельфином. Далеко уйти можно за топонимикой. Вавилонского дракона – сируффа, невероятной красоты и грации животное с ворот Иштар, воссозданных Навуходоносором, можно увидеть в Музее искусств Детройта.

Западные драконы претерпели значительные метаморфозы. Они ожесточились, стали порождением зла в отличие от восточных и азийских, неизменно расположенных к людям, несмотря на резковатый темперамент, и приносящих удачу как обитатели иного мира. Морской змей Ермунганд и дракон Нидхег, чудовища Скандинавии, чудовищный германский дракон Фафнир. Змей Горыныч – самый милый из всей компании, хулиган, однако не кровожаден. Библейский Большой зверь, побежденный архангелом Михаилом, был красный дракон о семи головах и десяти рогах. Будущий пророк Даниил, обретаясь в Вавилоне при дворе как раз Навуходоносора, пытался убедить царя в бренности идолов. Одним из них был живой дракон, обитающий в храме, ручной и доверчивый. Он взял смоляные лепешки из рук Даниила, съел и умер в мучениях. Монотеистическая идея была доказана не любовью, но вероломством, а потом пророку Даниилу случилось видение ужасного четвертого Зверя, дракона, выходящего из моря.

Углубимся лучше в легендариум, так называл свое мифологическое братство Джон Роналд Толкин, родившийся в год Дракона. Буддийская идея иллюзорности определяет место драконов в астральном мире. В жизнь людей они не вмешиваются до тех пор, пока им ничего не угрожает. Бывают исключения из правил типа немотивированного воплощения астральной сущности дракона на физическом уровне. Классическим примером считается Несси, облюбовавшая озеро Лох-Несс по некоторым версиям аж с 500-х годов н.э.

Вот собирательный образ дракона. Мощны, ловки, хитры, горды, уверены в себе, не имеют чувства юмора, обожают украшения, отлично разбираются в них. Никто, кроме самих драконов, не знает их подлинных имен, узнай имя — и сразишь дракона. Мастера загадок (сфинксы, хоть и родственники, но не первые). «Оно холодное и горячее, оно светлое и темное, оно каменное и мягкое, это истинная сущность нашей плоти, оно красного цвета». Единственная загадка, которую не смог отгадать дракон. Автором ее был Мерлин. О чем он? О человеческом сердце.

Теперь главное. Драконы виртуозные производители иллюзий. В мире людей часто и пребывают в облике людей. Страстные музыканты, поют слаще сирен, чаруя слушателей до потери воли. Особо касается водных драконов. Однако главное дальше. Драконесс мало. В брачный сезон одна невеста на десять женихов. В буквальном смысле, рождаемость-то нельзя понижать. А как небесное или водное дело сделано (в плоть едину драконы сливаются в облаках или в толще вод), все и разлетелись-расплылись драконессы и дальше парить в стихиях, а драконы яйца высиживать и о потомстве заботиться. Женится дракон за все время своей жизни (500–1000 лет) 6–7 раз. Но как же чувства и привязанности? Тут и появляются человеческие женщины, полюбившие дракона в образе рыцаря, трубадура, поэта. И связь двух миров может быть длительной и крепкой при одном условии: либо женщина никогда не пытается проникнуть в тайну возлюбленного, либо любит его таким, какой он есть на самом деле. Амур и Психея, да? Аленький цветочек, да? Главная мечта и человеческих мужчин, главное устремление, печаль, радость, двигатель творчества.

Стихи драконов посвящены потому не своим женщинам, призванным продолжать род, а чужим, любящим и любимым. «Прощай же, милый друг, Мой путь далек, и на чужбину Убитый горем уезжаю я. Нас разлучат с тобой века, Но в сердце ты моем Осталась навсегда, К тебе единой льнет моя душа». Славная средневековая поэзия. Исконно рыцарские истории Тристана и Изольды и отчасти Зигфрида и Брунгильды основаны на убийстве дракона, может, и счастья потому не было. Примыкает к теме история поисков Грааля. Стерегут его где-то золотые драконы, носители трех стихий (земли, воды, огня), говорят, они красивее небесного китайского дракона. Полагают, что драконы помогают людям сопротивляться контролю, психологическому программированию и давлению, приносящему душевную боль.

Знаменитостей, рожденных в годы Дракона, объединяет страсть к ниспровержению основ, лидерству и производству иллюзий. Че Гевара, Жанна д'Арк, Джон Леннон, Сальвадор Дали, Зигмунд Фрейд, Иммануил Кант, Фридрих Ницше, Иммануил Сведенборг, Александр Грин, Марина Цветаева, Андрей Белый, Александр Блок, Габриэль Гарсиа Маркес и многие другие. Самый Дракон из всех Драконов – Акутагава Рюноскэ, родившийся в час Дракона дня Дракона года Дракона. Иероглиф «рю» и обозначает Дракона. Один из любимых писателей Иосифа Бродского, тоже рожденного в год Дракона, заметил, что главное – описание чувства. Есть у Бродского прекрасные строки: «Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота, отщепенец, стервец, вне закона. За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта – пар клубами, как профиль дракона». Профиль для него был исполнен значения («Повернись ко мне в профиль», – просил он любимую) ну, значит, и дракон ему родной.

Вообще, дракона мало в русской поэзии. Думаю, строки из двух песен БГ показательны буддийско-христианской ориентацией, драконы у него – восточно-западные, как и во всей России. Вот: «На мостике сам капитан, весь в белом, с медной трубой, а снизу плывет морской змей и тащит его за собой, но если об этом не знать, можно долго быть молодым». Или вот: «Дракон приземлился на поле, поздно считать, что ты спишь». С одной стороны, небесное порождение, с другой – адское, с одной стороны, радуйся, что дракона встретил, с другой – выходи с ним на бой. Ну и я не лучше со своим почти хайку: «время как морской змей взбивает хвостом каскад зеркальные брызги ртути».

Дракон – юность и мужское начало Ян, птица Феникс – Инь, кстати, тоже соединяет в своем облике верхний мир птиц и нижний мир змей. Дракон + феникс = супружеская гармония. Дракона называют повелителем дождей и изображают с жемчужиной или мячом (символом грома) среди дождевых облаков. Насчет мяча сведений нет, а жемчужина в лапах дракона ассоциируется со счастьем и здоровьем. В Новый год проходят соревнования лодок-драконов, узкие лодки с носами в виде голов драконов. Проигравших бросают за борт в жертву дракону. Несмотря на то, что многие в Китае так и не умеют плавать, этот обычай все бытует.

Японское тату ирэдзуми – это дракон. Самый большой дракон был вытатуирован в 1804 году на спинах 20 мужчин. Последний русский император Николай II, родившийся в год Дракона, посетив Японию еще цесаревичем, привез на своем теле дракона.

Итак, 23 января 2012 года начнется год черного водяного Дракона. Цвета его черный, золотой и синий (голубой), стихия – вода, соответствие западному Зодиаку – Весы. Любите его таким, какой он есть, и готовьте аркан из диких роз.

Марина Гончарова

В основу концепции легла идея многофункционального театра, позволяющего ставить драматические, музыкальные и моноспектакли, давать камерные концерты. Идея почерпнута из архивов. Проект Шустова 1827 года предполагал возможность изменения угла наклона зрительного зала для проведения балов, а раздвижная задняя стена позволяла играть спектакли на фоне живописного пейзажа Каменного острова.

Сцена-трансформер состоит из девяти подъемно-опускных площадок с ходом в три метра. Площадки быстро и бесшумно опускаются и поднимаются, выстраиваются в шахматном порядке или лесенкой – множество конфигураций позволяет осуществить любые задумки сценографа. Управляют этими метаморфозами с компьютера всего два человека. В зависимости от величины оркестра оркестровая яма расширяется за счет опускания площадок авансцены. Меняется не только сцена, но и партер. При помощи винтовых подъемников последний меняет угол до горизонтального положения, сливаясь со сценой, что позволяет проводить здесь балы и светские приемы.

В механизации сцены участвовали и специалисты итальянских компаний региона Фриули – Венеция–Джулия, одна из этих компаний в свое время оборудовала знаменитый миланский театр Ла Скала.

Своеобразие театра в том, что весь его строгий элегантный декор, в том числе и восемь коринфских колонн, украшающих фасад, выполнен из нетипичного для классицизма дерева. Сразу этого и не поймешь, глядя на идеально круглые колонны и облицовку фасада под кирпичную кладку. Театр был собран в 1827 году по проекту придворного архитектора Смарагда Шустова всего за сорок дней. Рассчитанный на пару сезонов, павильон, вопреки ожиданиям, прослужил семнадцать лет. За два века Каменноостровский пережил не одну реконструкцию, был посажен на каменный фундамент. Последняя реконструкция проводилась уже в советский период, в 1932 году, ею руководил архитектор Е. И. Катонин. Здание много раз меняло свое предназначение: склад декораций, телевизионный павильон, клуб спортивного бального танца, пока в начале 2000-х не пришло в аварийное состояние.

Реконструкция, завершившаяся в 2011 году, продемонстрировала фантастические результаты: подлинных конструкций и деталей в здании осталось около 80 процентов. Старую древесину промывали, расчищали вручную, обрабатывали химическими средствами и подвергали термообработке для обеззараживания от плесени. Места утрат восполняли вставками из старой древесины, замену делали только в крайних случаях. Конструкции старого здания придали жесткость, усилили межэтажные перекрытия.

Интерьер театра неоднократно менялся. Зелено-голубые тона Шустова сменил красный классический интерьер А. Кавоса, а затем конструктивистский декор Катонина с элементами ар нуво. В последнем варианте роспись плафона и лож была выполнена в необычной контрастной розово-черной цветовой гамме. В результате интерьер зрительного зала приблизили к самому первому варианту декора шустовского периода. В дискуссии о необходимости вернуть театру то или иное убранство определяющим оказалось решение о передаче Каменноостровского в распоряжение БДТ, традиционным цветом зала которого является синий. При этом никаких достоверных архивных источников, сообщающих, как выглядел зал во времена Шустова, не сохранилось. Архитекторам приходилось опираться на выдержки из газет с описанием современников Шустова, где фигурировал «роскошный занавес цвета белой ночи». Фрагмент росписи лож и потолка реконструировали на основе рисунка, найденного в архиве.

Во время вездесущих неубедительных стилизаций под классику пример Каменноостровского стал беспрецедентным случаем. Город получил образец подлинной классической архитектуры, на котором могут учиться молодые архитекторы.

Юлия Виноградова

В Эрмитаже продолжается персональная выставка британского скульптора Энтони Гормли Still standing. По-русски название проекта перевели как «Во весь рост», хотя точнее было бы «еле-еле стоящие».

В двух классических залах с мраморными стенами Гормли разместил современные арт-объекты. Скульптор убрал большие пьедесталы и на несколько сантиметров поднял пол в зале, чтобы максимально сравнять человека с античными статуями. Идеальные греческие боги спустились с небес на землю, к людям. Теперь стало возможно заглянуть скульптурам в глаза и посмотреть на макушку, разглядеть шкуру льва на голове у Афины.«Между человеком и скульптурой должна быть демократия, – рассказывает Энтони Гормли. – Вы должны посмотреть на скульптуру не как на бога или что-то высшее, а просто как на творение рук человека. Скульптор находился именно в таком контакте с работой. Без пьедестала».

В зале Диониса британский скульптор рассказывает две истории несчастной любви. Скульптура Афродиты – греческий оригинал – с тоской смотрит на Диониса, но его интересует другое: что-то наркотическое в чаше, которую он держит в поднятой руке. Вторая история разворачивается между малышом Эротом и воинственной Афиной, большой женщиной с политическими амбициями.

«Нужно отойти от традиционного восприятия искусства и дать статуям человеческое измерение, – говорит Гормли. – При небольшой смене почувствовать разницу между ростом и одеждой. Попробуйте сопоставить себя с идеалом!»

Во втором зале выставлены человеческие прототипы, выполненные из железных кубиков. У каждого свои эмоции и настроение. Здесь нужно ощущать себя человеком чувствующим и живущим. Железное тело с интересом смотрит в окно на прохожих. Железное тело напряженно лежит на полу. Одно железное тело обижено на другое железное тело. У всех скульптур виден небольшой горбик на спине – такой же, как у скульптора.

Все работы – копии с тела Энтони Гормли. «Меня оборачивают полиэтиленовой пленкой, покрывают гипсом, проходит какое-то время для застывания материала, после чего меня достают оттуда. Изначально все фигуры делали внутри гипса. Сейчас с помощью компьютерных технологий составляем виртуальную карту поверхности, сканируем полости, после чего разбиваем пространство на пиксели. Делаем кубики из полиэстера, склеиваем их и опускаем в раскаленное железо температурой свыше 1400 градусов. Железо затвердевает в нужной форме, а полиэстер испаряется».

Минимальный вес одной скульптуры – полтонны. Несмотря на это, все работы объединяет нестабильность. У них нет устойчивости, они все уязвимы в самой тонкой части тела – голени.

«С окон убрали занавеси, чтобы видеть реальный мир, быть в нем, а не в музее, – объясняет автор. – Это язык раннего модернизма и Малевича, я применил его к своему телу. Мне было интересно узнать, что получится при взаимодействии эмоционального языка и формального «Я»».

Проект, на который ушло два года, Энтони выполнил специально для Эрмитажа.

Валерия Малахова

Фото Арсений Борисов

В Санкт-Петербургской библиотеке им. Б. Н. Ельцина 25–27 ноября пройдет ежегодный международный форум «Искусство и реальность», учрежденный Фондом Петра Кончаловского. Темой форума в нынешнем году станет художественная критика. В преддверии этого события Андрей Кончаловский согласился побеседовать о современном искусстве и его непростых взаимоотношениях с рынком и СМИ.

— Андрей Сергеевич, о связи СМИ и искусства на международном уровне говорят нечасто. Почему именно сейчас произошло обращение к этой теме?

— Дело в том, что я много занимаюсь проблемой взаимодействия, а вернее, влияния – пагубного влияния – рынка на европейское искусство. И то, где мы сейчас находимся в изобразительном искусстве, говорит о безусловной деградации, о кризисе, можно сказать — о распаде. Рынок играет в этом смысле решающую роль в пропаганде и использует для пропаганды средства массовой информации. СМИ практически становятся агентами по рекламе. Поэтому очень важно рассмотреть те силы – здравые силы – в европейском и, может быть, мировом искусстве, которые еще сохранились. Те здравомыслящие люди, которые работают в средствах массовой информации, в области освещения проблем искусства, чрезвычайно важны.

— В преддверии форума Фонд Петра Кончаловского провел исследование, в котором дети оценивали шедевры современного искусства и отвечали на вопросы: искусство ли то, что им показывают и сколько оно могло бы стоить? Расскажите, пожалуйста, о результатах. Вас что-нибудь удивило?

— Не удивило – обрадовало то, что я увидел. Но подробнее говорить не могу, потому что я был только свидетелем, на эту тему мне сложно рассуждать. Но я бы сказал, что устами младенца часто глаголет истина. Дети все-таки есть дети, но в каждом человеке, даже взрослом, есть ребенок.

— Вообще, понятие современного искусства несколько размыто и у многих вызывает ассоциации с чем-то излишне заумным, надуманным, притянутым. На ваш взгляд, это стереотип или такие ассоциации основательны?

– Ну, во-первых, стереотип тоже может быть основательным. А что касается надуманности, то эту надуманность увидел еще в начале века русский поэт и искусствовед Волошин. Он довольно подробно исследовал формалистические поиски молодых русских художников и, в частности, работы группы «Ослиный хвост», которая была создана после раскола «Бубнового валета». Я уже не говорю о более позднем развитии, так сказать, модернизма в сторону футуризма. Волошин отмечал литературность в том смысле, что название произведений играет большую роль, чем само произведение. В середине прошлого века замечательный американский писатель Том Вульф написал уничтожающую своей сатирой критику о поисках известнейших абстракционистов-американцев, где он сказал то же самое о литературности произведений. Он даже назвал свою статью «Раскрашенное слово». И уже в этом веке замечательный критик Роберт Хьюз дал достаточно резкую уничтожительную оценку таким известным корифеям современного искусства, как Энди Уорхол и Дамиан Хёрст. Кстати говоря, его работа, которой он прославился – маринованная акула в бассейне, – имеет название, по-моему, состоящее из трех строчек. Это само по себе очень важно – чтобы было длинное заумное название, понимаете? То есть длинное название – это смысл, в общем-то, литературы. То есть он апеллирует к рациональному. В то время как искусство, на мой взгляд, создавалось человечеством как чувственное знание, которое помогает человеку понять и осмыслить мир и способствует внутреннему росту при помощи материальных образов.

— Один из петербургских театральных режиссеров как-то в интервью сказал, что талантливого человека не надо продвигать, не надо «пиарить». Талант, если он подлинный, непременно сам попадет в искусство. По вашим наблюдениям, сегодня в искусство, в кино в частности, чаще попадают благодаря таланту или саморекламе?

— Вы знаете, мне кажется, что ситуация всегда была не такая простая, как данное высказывание. Мы знаем о талантах, которые пробились. Но ничего не знаем о талантах, которые не пробились. А их наверняка гораздо больше, чем те, которые все-таки сумели достичь успеха. Если говорить о тех, которые пробились, так сказать, за всю историю человечества, – это всегда был случай, удачное стечение обстоятельств. Как говорил Экзюпери, в каждом человеке, может быть, убит Моцарт. Так что не каждый ребенок становится Моцартом. Это первое. И второе: сегодня рынок убивает талант в зачатке, в колыбели. И в кино в частности. Голливуд убивает талант прямо при рождении. В силу того, что от таланта требуется приспособление к рынку, а не самовыражение или поиск некой истины посредством искусства.

— Вообще эпатировать публику творчеством или собственным поведением – это действительно необходимо, или это попытка компенсировать недостаток способностей?

— Читайте воспоминания Бурлюка, Коровина и Лившица. Все они довольно живописно рассказывают о желании эпатировать и скандализировать буржуазное общество футуристов. И таким образом привлечь к себе внимание той же самой буржуазии и создать некую моду.

— Ситуация с «Оскаром» в этом году вызвала огромный резонанс. У нас сегодня кинематографическая общественность реально влияет на выбор картины-номинанта, или решается все в узком кругу?

— Ну, сначала это решалось в кругу той комиссии, которую я благополучно покинул три года назад. А сейчас осуществляется попытка найти новую форму отбора этой комиссией при участии широкой кинематографической общественности.

— За последнее время из того, что вы успели посмотреть, будь то отечественная или зарубежная лента, что вас поразило или хотя бы приятно удивило?

— Я, к сожалению, еще пока не видел картину Сокурова. Надеюсь посмотреть. Мне очень понравился фильм Звягинцева «Елена», фильм Погодина «Дом», фильм Балабанова «Кочегар», фильм Клинта Иствуда «Где-то там». Ну, пожалуй, это все, что я могу сказать сейчас.

— Определенная тенденция существует, наверное, во всех видах искусства. Но если говорить о современном кинематографе, какие тенденции присущи ему, на что существует максимальный спрос у зрителя?

— Могу сказать только то, что, к сожалению, вкусы зрителя сейчас моделируются прокатом. А русский прокат целиком и полностью лежит под Голливудом. Из этого следует, что вкусы зрителей сегодня мутируют в сторону блок-бастеров и изолируют, отчуждают думающую часть. Вообще, репертуар российских кинотеатров отчуждает думающую, читающую часть общества, которая у нас, кстати, довольно велика.

— Чего сегодня недостает отечественной киноиндустрии. В чем ее самое слабое, уязвимое место?

— Недостает проката!

— А есть ли сильные стороны?

— Думаю – попытка следовать традициям российского искусства, литературы. Попытка понять человека и его тайны.

— Случалось ли вам сталкиваться с какими-то стереотипами западных коллег, которые касались бы российского современного искусства вообще и искусства кино в частности?

— Я не встречал достаточного количества западных коллег, которые вообще знают о существовании русского кино. Они знают только Эйзенштейна и Тарковского.

Наталья Белая

На Камерной сцене Малого драматического театра – Театра Европы состоялась премьера спектакля Авторского театра «Зачарованные смертью» по прозе Светланы Алексиевич.

Авторский театр несколько лет назад придумал и организовал Олег Дмитриев, режиссер и актер МДТ, ученик Льва Додина, выпускник курса, известного спектаклями Gaudeamus и «Клаустрофобия».

Дмитриева знают по ролям Верховенского в «Бесах», Войницева в «Пьесе без названия», Лисса в «Жизни и судьбе», как режиссера-постановщика спектаклей «Любовь дона Перлимплина», «Тень стрелка», «Привидения» на Камерной сцене МДТ. Свой небольшой Авторский театр Дмитриев открыл драматическим триптихом «Мы живем, под собою не чуя страны…».

– «Зачарованные смертью» – завершающая часть триптиха «Мы живем, под собою не чуя страны…», начатого спектаклями «Мандельштама нет» и «Ночной дозор». Почему теперь вы обратились к прозе Светланы Алексиевич?

– Триптих родился из нашей потребности рассмотреть самих себя как людей со специфической советской наследственностью. Мы задаемся вопросом, в чем наша беда, а в чем вина, если день сегодняшний вновь характеризуется строкой Мандельштама: «Мы живем, под собою не чуя страны…» и стремлением вновь свести историю России в ХХ веке к содержанию «Краткого курса истории ВКП(б)». Но триптих не об истории страны, а об истории души. На право владеть именно нашими душами претендовала советская диктатура и в значительной мере реализовала это украденное у Бога право. Светлана Алексиевич – непревзойденный эксперт в этом вопросе. В ее книгах люди, ставшие свидетелями и участниками тяжких исторических катаклизмов, пережившие подлинные трагедии, делятся мыслями и чувствами, в которых зачастую не признаются даже самим себе. Это хроника бытия души советского человека на протяжении всей истории советизма. Хроника, обладающая достоверностью документа и заряженная страстью и состраданием большого художника.

– Когда в перестроечную эпоху Михаил Шатров писал пьесы про вождей коммунизма, он, будучи племянником Рыкова, таким образом проговаривал какие-то важные для себя вещи. А что в истории вашей семьи делает тему генетического наследства советской эпохи лично важной для вас?

– В шестнадцать лет я узнал, что моя бабушка с 37-го по 53-й год служила в НКВД. В 36-м она поступила в Центральное театральное училище в Ленинграде и успела отучиться там год, когда в НКВД начался «спецнабор». Полным ходом шла подготовка к «большому террору». Бабушка была комсомолкой и вузовкой с небезупречной анкетой – «идеальные данные» для подневольной вербовки... Ее вызвали и сказали: «Хочешь, чтобы твоя мама – дочь потомственного кулака – умерла своей смертью? Иди в органы…» Я не знаю, был ли у бабушки выбор. Сомневаюсь. В семье эта тема была табуирована, и не знаю, что было известно маме – мы никогда с ней об этом не говорили. Скудную информацию об истории семьи удалось получить от третьих лиц.

– Когда вы узнали правду о своей бабушке, вас это шокировало?

– На какое-то время я оцепенел… А вскоре прошла премьера фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Хлынул поток запрещенной прежде литературы: Солженицын, Платонов, Шаламов, Гроссман… Порой возникало чувство, будто я только что появился на свет, такой огромной была для меня новизна открывшейся правды. А может быть, полнота художественной правды об истории моей страны воспринималась так остро из-за неполноты, недоступности документальной правды об истории моей семьи и, пожалуй, из страха все же узнать когда-нибудь всю правду о своих близких. Так началась моя сознательная жизнь. И после эта тема уже не отпускала. Моим дебютом на сцене МДТ – Театра Европы стало участие в спектакле Gaudeamus по повести Сергея Каледина, которая была под запретом военной цензуры до 89-го года. Затем – спектакль «Клаустрофобия», предсказавший, что, обретя свободу, мы распорядимся ею как инструментом для устройства новой несвободы. И начав сбываться спустя пару лет после премьеры, наши невольные прогнозы самым мрачным образом сбываются до сих пор...

– Потом был «Чевенгур» по Андрею Платонову, «Жизнь и судьба» Гроссмана. И создав свой Авторский театр, вы вновь занимаетесь, образно говоря, 37-м годом.

– Организовать свой маленький театр было делом серьезным, принципиальным и, конечно же, хотелось начать с самой главной темы. Такая для меня – проработка травм советского прошлого, без которой уже сегодняшние мы по-прежнему «живем, под собой не чуя страны…».

– На днях ехала в поезде, и попутчик заметил: у нас все время говорят о 37-м годе, мол, сколько можно, что нам сталинские лагеря, когда сейчас вымирает население и никто не бьет в колокола?

– Понятия совести и памяти во многом тождественны, и притупление памяти чревато нравственными последствиями. А именно – бессовестностью. Истоки многих проблем нашего общества в том, что мы в России не привыкли отвечать за свои поступки. Так сложилось исторически – задолго до Петра Первого и задолго до Ивана Грозного. Мы в течение веков развили в себе ментальность такого типа, что склонны передоверять ответственность за собственную жизнь кому-то, кто будет нами управлять. Именно поэтому в нашей стране самовоспроизводятся тоталитарная и авторитарная модели государства. И так будет, пока наша безответственность не перестанет представлять для нас гарантию душевного комфорта.

– Вы призываете покаяться за грехи наших предков…

– Нет, мне бы такое в голову не пришло. Это не мое дело – призывать. Кроме того, покаяние – столь интимная духовная работа, что чьи-либо призывы к этому, по крайней мере, в среде светской, не религиозной, представляются мне чем-то в высшей степени неловким. Я лишь пытаюсь размышлять о том, что пройти путь от рождения до смерти нельзя без чувства вины. Возможно, работа над собственной виной или с собственной виной и есть та или иная форма покаяния. Но это работа исключительно с самим собой и над самим собой. Я чувствую вину и ответственность за то зло, что сотворено в годы советской диктатуры. Потому что оно – часть моего генотипа. Это груз памяти того, у кого в роду были люди, оказавшиеся по разные стороны колючей проволоки советского концлагеря. И с этим в себе я, как умею, пытаюсь работать.

– Да, как герой спектакля «Зачарованные смертью», чья бабушка была безвинно осуждена, мать родилась в ГУЛАГе, а дед расстреливал «политических». Но готовы ли мы знать такое о своих родных, о себе?

– Чтобы двигаться дальше, необходима проработка моральных травм и нравственных деформаций, свершившихся в нас в XX веке и отчетливо дающих о себе знать в веке XXI. Предприняв попытку духовного возрождения в годы перестройки, захотев узнать всю правду обо всем и обо всех, мы очень быстро это стремление утратили. Потому что знать и говорить правду больно. Но что будет, если позволить себе не знать и не говорить?..

Для меня всегда был и остается вдохновляющим пример Германии, которая осуществила проработку травм прошлого в масштабах целой страны. И добилась впечатляющих результатов. Сегодня уже правнуки людей, допустивших Гитлера в рейхстаг, работают над чувством вины за преступления нацизма против человечности. А началось все с того, что первое послевоенное поколение посмотрело в глаза своим отцам, ужаснулось и осуществило на практике этический императив «сын за отца отвечает». Да, это было, если угодно, покаяние. Детей за родителей. Именно эта гуманитарная программа полноценно оздоровила моральный климат в Германии, что, в свою очередь, позволило ей в кратчайшие сроки стать процветающей европейской страной.

У нас нечто похожее происходило во время хрущевской «оттепели». Однако на излете этого необычайно духоподъемного, но короткого периода первыми, кто отшатнулся от попытки проработать травмы советского прошлого, были те, кто эту работу начал. Когда открылось, что, по словам Ахматовой, не только «полстраны сидело», но и «полстраны охраняло», именно интеллигенция, испытав нравственный шок от правды о самой себе, решила: «Довольно! Больше не надо!» И очень скоро в обществе выветрился дух возрождения, который пробудил ХХ съезд.

– Но ведь действительно невозможно жить в деструктивном состоянии: «Мы виноваты!»

– В результате нашего малодушия и сделок со своей совестью, допущенных и полвека, и четверть века назад, нынешние съезды «Единой России» – точная калька съездов КПСС эпохи самого тяжелого «застоя».

В апреле 2010 года в Катыни премьер-министр над могилами жертв массовых расстрелов 1940 года сказал, что в нашей стране дана ясная политическая, правовая, нравственная оценка злодеяниям тоталитарного режима и что эта оценка ревизии не подлежит. А через месяц по Невскому проспекту прошел автобус, который блогеры ЖЖ на собственные средства декорировали к 9 Мая портретами Сталина. И никакой реакции со стороны тех, кто несет ответственность за неизменность «ясной оценки» сталинизма, не последовало. Выходит, премьер-министр над могилами расстрелянных по приказу Сталина невинных людей солгал. И если наши родители в 60-е и в 80-е не стерпели правды о самих себе, не сумели выработать и закрепить в обществе ясное отношение к прошлому, то наступил наш черед это сделать.

– Во время спектакля в камерном зале МДТ у меня было ощущение, что я нахожусь в римских катакомбах в окружении первых христиан. Иначе говоря, ваши спектакли обращены к единицам посвященных, для которых имя Мандельштама много значит.

– Спектакль «Мандельштама нет», который вы видели, шел в зале на 56 мест. В тот же вечер в большом зале МДТ, где 450 мест, шел «Повелитель мух». В обоих спектаклях по-разному сконцентрировано послание, которое можно передать строками Мандельштама: «Мне на плечи кидается век-волкодав, / Но не волк я по крови своей». Оба спектакля дают возможность, сидя в зрительном зале, размышлять на трудную тему и пережить мгновения сострадания. Получается, что в один вечер могли серьезно думать и испытывать чужую боль как свою полтысячи человек одновременно. Не так мало, как вы говорите, «посвященных». И я очень верю, что в такие вечера люди уходят от нас пусть чуть-чуть, но изменившимися. Верю, что к лучшему.

Елена Боброва

Загранпоездка молодого Карамзина покрыта тайною и мраком. Кем был в те годы будущий автор «Истории государства Российского», которому отмечают нынче 245 лет? Ради чего и на какие средства полтора года мотался по Европе в почтовых каретах? Любопытство привело меня в отдел манускриптов цюрихской университетской библиотеки.

Буквы немецкого готического шрифта цепляются в слова. «Будьте так добры, напишите мне, что вы не равнодушны к моей любви… Как буду я тогда блаженствовать! Как буду вас благословлять!» Это из письма двадцатилетнего Карамзина к Лафатеру – знаковому персонажу того времени, пастору при церкви Святого Петра, мистику и физиономисту, читающему маршруты судьбы в чертах лица.

Письма Карамзина из Москвы восторженные, ответы Лафатера из Цюриха – сдержаннее, они перемещают акцент переписки в сферу интеллекта: «Мы не знаем, что мы такое и как существуем». До встречи в Цюрихе их виртуальная дружба длится года три. Но кроме писем в библиотеке я обнаружила любопытный документ, что-то вроде компромата, в котором Карамзина обвиняют в западничестве и свободомыслии.

Вояж и вправду пришелся на кровавые события под лозунгом: «Свобода, равенство, братство», Карамзин не раз бывал в Национальной ассамблее и наверняка восхищался блестящими ораторами и главными бунтовщиками Франции. Но еще за четыре года до этой поездки масонская ложа знаменитого просветителя Новикова, издателя и книгопродавца, и основанное им Дружеское ученое общество придали смысл существованию юного Карамзина и сформировали его как личность.

Неудивительно, что молодой человек мечтает о дальних странствиях и встречах с мыслителями, чьими произведениями он увлечен. Любопытно, как довольно-таки стесненный в средствах поручик в отставке, зарабатывающий литературным промыслом, а еще недавно картежным, полтора года колесит по Европе. В Швейцарии он передвигается по маршруту Базель – Цюрих – Берн – Лозанна – Женева. «Я слыхал прежде, будто в Швейцарии жить дешево; теперь могу сказать, что это неправда и что здесь все гораздо дороже, нежели в Германии, например хлеб, мясо, дрова, платье, обувь и прочие необходимости. Причина сей дороговизны есть богатство швейцарцев». Но для него деньги, видимо, не преграда.

Может быть, есть крупица правды в документе, который случайно попался мне на глаза в цюрихской библиотеке? Убористый мелкий почерк на листе уверяет, что Карамзин ездил не просто так, а эмиссаром тайного общества. Автор утверждает, что Николай Михайлович полностью обошел все масонские круги Берлина (как раз в эти годы там поднимался вопрос о замене царствующей особы на русском престоле) и наведывался в цюрихскую ложу на холме Линденхоф, буквально в нескольких шагах от дома Лафатера. И вообще Карамзин якобы поехал в Европу встречаться со своим духовным наставником Алексеем Михайловичем Кутузовым. Это был необыкновенный человек, эрудит, известный мистик, близкий друг Радищева – ему посвящено «Путешествие из Петербурга в Москву». Он заведовал типографией Дружеского ученого общества и руководил одной из масонских лож Новикова – той, в которую входил Карамзин.

Если верить книге Карамзина «Письма русского путешественника», он так и не встретил Кутузова за полтора года в пути. Но автор попавшегося мне на глаза компромата, сличив настоящие письма Никалая Михайловича с литературными, приходит к любопытному заключению: «Письма русского путешественника», этот первый русский путеводитель по Европе, ставший настольной книгой нескольких поколений читателей, Карамзин сочинил, чтобы запутать Тайную канцелярию и снять с себя подозрения в заговоре. Чтобы скрыть истинную суть вещей, молодой словесник манипулирует фактами: неверно датирует письма, указывает ложный маршрут, описывает встречи, которые не случались, и обходит стороной те, которые имели место быть.

Например, из Страсбурга Карамзин посылает своего литературного двойника на почтовой карете в Базель, тогда самый большой город Швейцарии. Сам же он выезжает из столицы Эльзаса не через южные ворота по базельской дороге, а через западные на Париж, чтобы встретиться с Кутузовым. Если до этого даты проставлены точно, то тут они становятся неопределенными – указывается час, пропущено число. С момента въезда в Швейцарию путешественник исчезает куда-то недели на две. В дальнейшем он часто практикует такой подлог. Женевские даты совершенно не соответствуют истинному положению вещей – Карамзин использовал этот город для того, чтобы совершать оттуда наезды на Париж. Если верить литературным «Письмам», он живет в Женеве пять месяцев, но для того, кто бывал там хотя бы проездом, очевидно: делать в Женеве почти полгода решительно нечего! Да он ничего там и не делает – корреспонденция оттуда редкая и бессодержательная.

Когда масонов стали преследовать, а Новикова заточили в казематы Шлиссельбургской крепости, брату Рамзею (сокращенная фамилия Карамзина) не могли не напомнить о некоторых штрихах его биографии, в том числе о заграничном путешествии. Так может действительно не только любовь к изящной словесности водила его рукой, когда он писал «Письма русского путешественника»? Может, страх допросов, преследования и ссылки тоже играли свою роль в этом спектакле? На многие вопросы мы уже никогда не найдем ответов: спасаясь от московского пожара двенадцатого года, Карамзин взял с собой лишь недописанную «Историю».

Алина Тукалло

Коллаж Марины Каминской