Читайте в журнале “На Невском” №8 (2010)

Говорят, мы живем в обществе тотального цинизма. Произошла переоценка ценностей, и романтиков с их идеалами сменили прожженные циники, которые в погоне за чистоганом ни перед чем не остановятся. Но послушав разговор философа Валерия Савчука, киноведа и издателя Павла Кузнецова и художника-некрореалиста Руслана Латушко, я поняла, что это не так. Потому что под циниками мы сегодня подразумеваем совсем других людей.

Павел Кузнецов. Оскар Уайльд говорил, что циник – это тот, кто всему знает цену, но не ведает никаких ценностей. Переоценку ценностей начали философы еще в середине XIX века. Они разоблачали иллюзии политики и морали, сводили бога на землю. При этом получилось, что чем ниже ранг объекта, тем незыблемей его статус. Голод, агрессия, сексуальные инстинкты – это незыблемые вещи, в то время как любовь, стремление к истине, бескорыстие оказались ценностями сомнительными. Начали этот процесс Маркс, Шопенгауэр, Ницше, Фрейд, Сартр. Кончилось все это структурализмом и постструктурализмом, который все разъял, умертвил произведение, потом автора, потом человека. «Человек исчезает, как следы на песке», – знаменитые слова Фуко. В результате все ценности, которые были значимы, потеряли к XXI веку реальный статус. Мы остались у разбитого корыта.

Но если раньше циниками были люди выдающиеся, то теперь ими становится кто угодно. С моей точки зрения, цинизм сегодня банален. Общедоступность лишила его той ценности, которую он когда-то имел. Такой цинизм мне отвратителен.

Валерий Савчук. Если человек жлоб, его циником не назовут, потому что он до циника не дорос. Циник – это доведенная до предела ирония. Просто ругать все легко, но цинизм всегда предполагает определенную культуру, образование, знание более широкого контекста. В культуре никогда не было и нет ничего раз навсегда общепризнанного, все когда-то отсутствовало, потом стало революционным жестом, а потом попало в разряд нормы. Любой настоящий интеллектуал – циник, потому что не принимает на веру общепринятый план устройства вещей.

П.К. То, что все интеллектуалы циники, можно говорить лишь с определенной поправкой. Настоящий интеллектуал – это не только разрушитель, но и создатель новых ценностей. Маркс разоблачал ложное сознание буржуа, но он же построил ценности нового социального мессианизма. Если же человек не созидает новое, он доходит до тривиального кошмарного цинизма, который является метафизическим самоубийством.

Руслан Латушко. Все, о чем вы говорите, к цинизму в классическом понимании вообще никакого отношения не имеет. С точки зрения классики цинизм – это этическая школа, школа поступков, а не знаний. Знания там вообще не ставились во главу угла, так что интеллектуалы тут ни при чем. Циник исповедовал безвестность, добродетель и труд, простоту жизни и презрение к условностям. Когда знаменитого циника Диогена хотели выкупить из рабства, он отказался – ему нравилось быть рабом. Он отказывался от имущества и денег. А ученик Диогена уговорил своих друзей и последователей выкинуть деньги в море, что они и сделали.

Сейчас часто употребляют слово «цинизм», но подводят под него нечто противоположное. Циниками называют мошенников, преступников, лицемеров. Произошла трансформация понятия. Те, кого сегодня называют циниками, – это простые потребители, обыватели, жадные до всяких благ. Циник – это для них слишком хорошо.

В.С. Кстати, вспоминаю знаменитый ответ Диогена: «Я не безумный, просто у меня другой разум». Этот другой разум очень важен в понимании цинизма. Да, Диоген бичевал пороки, но он охранял существующие моральные нормы. И его уважали – ему бочку поставили. А вот, например, Сократ подвергал сомнению такие понятия, как геройство, добро, красота. И его отравили.

Р.Л. Само слово «циник» как произошло? От собаки. Была философская школа «Хороший пес», и ее последователи – киники – называли себя собаками, истинными псами. Я считаю, что наше советское общество было насквозь цинично, так как во главу угла там ставились труд и безвестность, презрение к богатству, всему, что связано с обществом потребления. Население сидело на цепи у КПСС, потом цепи сорвали и псы разбежались кто куда – кто к другим хозяевам, кто по помойкам. Социализм был классическим цинизмом, доведенным до абсурда. Вообще поражает то, что при совке пытались осуществить и другие античные идеи. Например, хотели обобществить женщин, чтобы никто не знал, кто чей отец, а дети бы росли не в семьях, а в общественных заведениях. А это тоже идея циников.

Ну а потом у нас победили романтики. Это вообще путаные люди. Романтик выстраивает себе несуществующую, невозможную, недостижимую цель, возводит свои фантазии в голове и пытается воплотить их, ломая жизнь. А затем романтизм и его идеалы переходят в практицизм, в обычную буржуазность.

В.С. Идеалист всегда жесток, для него не существует рамок в достижении его идеалов, а циник умерен, сдержан, он всему знает цену. Воспитать в себе разумную дозу цинизма необходимо.

Р.Л. Вообще цинизм в классическом понимании — это не массовое явление, а индивидуальное качество. Циник не может быть в связке, это личность одна против всех. Богема – самые циничные люди в классическом понимании, именно они делают искусство. С изменением политического строя ничего для них не изменилось. Политический строй им не мешает.

В.С. Если говорить об искусстве, то вот в какой-то момент образовалась среда художников, которой никто ничего сверху не указывал, и по ней прокатилась волна всевозможных реанимаций: новой порядочности, новой искренности, новой ответственности, новых ценностей. Это были люди постмодерна. Сегодня эту позицию можно назвать новым цинизмом.

П.К. Никакой это не новый цинизм, это тоска по ценностям. Ценности разрушены, и люди начинают их искать. И если раньше искали низкое в высоком, то теперь, когда все высокое разоблачено и унижено, искать нужно высокое в низком.

Р.Л. Настоящими циниками были панки. Панк мог жить на 20 копеек в день, питаясь в «Гастрите» и одеваясь в комиссионках. Они жили бедно, но это их не удручало. Этика в их среде была выше, чем практика. Сейчас многие панки больше думают о деньгах, они стали разменной монетой в руках продюсеров, превратились в обычных буржуа и перестали быть циниками. Я панком не был, хотя одевался как панк, и стрижечка была у меня панковская, мне нравилась их эстетика. По форме жизни я был циником, меня заставили им быть при совке, цинизм я взял за основу существования. Раньше меня могли посадить за тунеядство, и я прикидывался сумасшедшим. Я и сейчас смеюсь цинично в своем искусстве.

В.С. Знаете, каждый год я вижу студентов, пришедших на философский факультет. Я прошу их: поднимите руку, кого родители отговаривали поступать к нам. И процентов 70 поднимают руки. Потому что у них мама стоматолог, папа менеджер, а ребенок сошел с ума и пошел в нехлебную отрасль. Просто наша земля постоянно рождает какой-то процент таких людей – образно говоря, желающих философствовать, сидя в бочке.

Р.Л. Сегодня чтобы быть циником – продай квартиру и уезжай в деревню, сольешься с природой. Но мир не циничен, а практичен. Я сейчас работаю над серией «Жестяные соловьи», это будут портреты бомжей. Бомжи – вот истинные Диогены нашего мира.

P.S.

Самая знаменитая легенда про самого знаменитого циника звучит так. Однажды Александр Македонский сказал Диогену: «Проси у меня чего хочешь». «Отойди, ты заслоняешь мне солнце», – ответил прославленный маргинал.

Записала Ирина Дудина

Иллюстрация: Джон Ватерхаус. «Диоген»

Метки: Валерий Савчук, На Невском, о цинизме, Павел Кузнецов, разговор умных людей, Руслана Латушко
Рубрика: Интервью, Культура