Читайте в журнале “Под Ключ” №7 (2010)
Наблюдательный пункт, с которого становится очевидно, что по ту сторону прохода в павильоне, где выставлены предметы антиквариата, например, столик из яичной скорлупы и китайского лака из 30-х годов прошлого века (Galerie Anne-Sophie Duval, Париж) или ракушечный секретер из XVIII века (Галерея Perrin, Париж), тоже речь идет о дизайне, даже об арт-дизайне – уникальных, малотиражных сериях. Границы стерлись. Время снова линейно. Это особенно бросается в глаза при виде работ Андреа Бранзи, наполовину архитектурных инсталляций из дерева, наполовину повседневных вещей: стеллаж из дерева Grandi Legni, 2009, одна из опор – ствол, на дверцах шкафчиков – копии фресок из Помпей, реплики римских мозаик.
Из Помпей прямиком в третье тысячелетие.
Зрелость
Стало быть, сдержанность. Зрелость. Не разворачивать кунсткамеру на квадратных метрах стенда, не выставлять «ярмарочных уродцев» с этикетками, зазывая публику удивляться: «Чего только не бывает!», а выстроить чистую экспозицию. По такому пути пошли, например, нью-йоркская галерея Johnson Trading и Vivid Gallery из Роттердама.
Первая представила «единство материалов», собственно меди, вторая – «единство форм», округлые керамические объекты Хайме Айона и напоминающие цеппелины лампы Эрика Штеманна.
Основу экспозиции Johnson Trading составили отлитые в песке стулья Макса Лэмба и минималистская мебель Kwangho Lee. Медный «столовый сервиз» англичанина был разложен на медном же столе корейца. Музейных табличек «Руками не трогать!» не наблюдалось, но сесть за стол Ли и взять в руки ложку Лэмба не было никакого желания. Вывод напрашивался сам – дизайнеры произвели не мебель, а арт-объекты. В своей откровенной рукотворности несколько бесчестные на этом подиуме демонстрации здравого смысла. В своей безграничной откровенности, однако, честные не по-детски: мы делаем чистое искусство и нам вполне комфортно в дизайнерском мире – так мог бы прозвучать их посыл.
Просто делать искусство
Художнику современному, как ни крути, жить легко. Он приучил к мысли, что одной голой идеи предостаточно. Вот захотелось ему сделать «вилы и лопату», пошел он, купил орудия в магазине и… выставил. А вслед за ним появился критик и проинтерпретировал.
Дизайнер так не может. От него требуется ручной труд. Вот голландский дуэт Studio Job приложил немало усилий, чтобы создать свой объект «Вилы и лопата»: дизайнеры отлили эти предметы в «золоте». Лопатой от Studio Job нельзя ничего вскопать. И в золотой кастрюле ничего не сваришь. И сапоги золотые стоят на такой дорогой полке, что даже у идиота родится мысль о «возвышении низменной вещи». И никакая музейная уборщица не обманется, удалив напрочь с выставки неуместную вещь, как это было с одной из работ Йозефа Бойса.
Еще больше усилий потребовалось дизайнеру Томашу Габздил Либертини при создании своей восковой скульптуры. Одна из шести работ была создана как раз во время мастер-класса в павильоне Базельского выставочного комплекса. 40 000 пчел, собравших нектар на полях за городом, были выпущены дизайнером в стеклянный куб, внутри которого находился каркас будущей скульптуры – распятие. Пчелы быстро выстроили свои соты в виде заданного человеческого тела. Автор поставил точку, окрасив скульптуру в красный цвет. Так было создано «Невыносимое сияние» стоимостью 65 000 евро, сразу нашедшее своего покупателя. Им стал Роман Абрамович.
Под чертой
Русский миллиардер был далеко не единственный. Американские коллекционеры охотно отдавали 8000 евро за современную керамику Fukumoto Fuku, 80 000 за «мягкий уголок» 1950-го года датского дизайнера Финна Юла, 15 000 за дизайн-объект Рольфа Закса (крыса на куче мусора под стеклянным колпаком). С ними в ногу шли швейцарские, немецкие и прочие коллекционеры. Все галеристы были очень довольны результатами. Все были бы рады повторить успех и в следующем году.
Но только вот проблема: полного повтора не будет. Инициатор и руководитель Global Forum for Design: Design Miami / Basel Амбра Медда ушла в отставку. О своих дальнейших планах она сообщит в сентябре. Что изменится в концепции ярмарки Design Miami / Basel, ясно станет в декабре, во время зимней сессии в Майами.
Елена Невердовская
