Читайте в журнале “Под Ключ” №7 (2010)
Технологии 50-х годов и современное производство далеки друг от друга. Именно поэтому между тогдашним и теперешним дизайнами с трудом можно поставить знак равенства. «Под Ключ» постарался узнать, как эти несовпадения сказываются на внешнем виде переизданий, и другие интересные подробности. С сыном Франко Альбини Марком и дочерью Паолой разговаривает Юлия Виноградова.
П.К. Каркас шезлонга Canapo (1938) в изначальной версии был в металле, потом в древесине. Почему Альбини решил поменять материал?
Марко. В металле Франко сделал только прототип, но металлический вариант не был сдан в производство. Такое случалось часто, так как многие предметы Альбини создавал для своего дома. В первом же проекте серийного производства этого шезлонга было использовано дерево. Я не знаю точную причину, почему металл был заменен деревом. Возможно, это был человек, который работал с деревом. Практически до 2008 года все, что производилось по рисункам Альбини, изготовлялось вручную маленькими ремесленными мастерскими: небольшое серийное производство, крошечный тираж. Некоторые заказы на производство мебели поступали от самого Альбини, для им же созданных интерьеров, в им же построенных домах. Например, кресло Tre Pezzi («Три части», визуально его можно разделить на три части – спинку, подлокотники и сиденье) он сам заказывал у мастерской Poggi для холла бани (бюро Альбини спроектировало здание бань в Салсомаджоре, недалеко от Пармы, в 1964 – 1967 гг.). В то время заказ нужно было делать заранее, на изготовление одного кресла требовалось семь-восемь месяцев, а то и год. Это не индустриальное производство: чтобы сделать 30 стульев для холла бани, потребовалось 1,5 – 2 года. Что совсем неплохо, так как позволяло каждый раз улучшать и дорабатывать проект и в итоге приходить к совершенству. Альбини часто устраивал встречи, где занимались пересмотром старых проектов. Такая постоянная бесконечная работа. Сейчас в современном производстве это невозможно: если ты сдал проект, уже ничего нельзя поменять.
П.К. Когда началось сотрудничество фонда с Cassina?
Марко. Мы подписали договор в 2008 году. Изначально договор был о запуске в производство десяти предметов, сейчас реализуется шесть, и еще четыре ждут своей очереди.
П.К. Альбини до войны и Альбини после войны: материалы, принцип работы, стиль – что изменилось?
Паола. До войны был большой интерес к социальному устройству жизни всех слоев общества. Социальное жилье создавалось с таким настроем, чтобы обеспечить качество жизни для всех. Интерьеры за небольшие деньги. И этот заряд социальной ответственности, который чувствуется во всех работах, – важная характеристика работ того времени.
Чтобы сделать мебель доступнее, старались использовать минимум материала. Отсюда внимание к внешнему виду каркаса, стремление показать конструктивное решение. Отсюда легкость, подвешенность, воздушность объекта. Кстати, то же самое было и в живописи, и в литературе, и в театре. Вспомните «Улисс» Джойса.
Марко. До войны было развито сотрудничество между разными видами искусства: художниками, архитекторами, писателями. Эта черта пропала после войны. Было много связей с современной немецкой и французской архитектурой. Довоенные проекты были более провокационными, авангардными. После войны Альбини стал делать более спокойные, мирные вещи, с меньшей внутренней силой.
Паола. После войны начался поиск новых материалов. Например, был изобретен материал, которым Альбини облицевал стены метрополитена (станции метрополитена в Милане (1962 – 1963)). В совместной работе бюро Альбини и Fulget, специально для проектов Альбини были придуманы цементные панели с мраморной крошкой. Их производит общество Fulget, которое существует до сих пор.
П.К. Вероятно, у Альбини были совместные работы с кем-то из художников его времени…
Паола. С Лючио Фонтаной они подготовили конкурсный проект Дворца воды и света для Рима, но он не был реализован. Во дворе здания должна была стоять скульптура Фонтаны.
