Читайте в журнале “FREE ТАЙМ” №7 (2010)

Илья Тилькин в какой-то момент возглавлял петербургское отделение НТВ, а сейчас занимает важный пост на RWS. Кроме того, он композитор, драматург, сценарист, писавший для сериалов, и автор семи полнометражных сценариев, кино по которым еще только предстоит дойти до зрителя... Первый из них — «Человек у окна» (режиссер Дмитрий Месхиев) — был показан на нынешнем «Кинотавре». Кроме того, по сценариям Ильи Тилькина Месхиев собирается снимать историческую драму «Степан Разин», а Федор Бондарчук запускает проект «Сталинград».

— Если со стороны посмотреть, у вас не жизнь, а мечта. Ваши пьесы ставят, сериалы снимают, сейчас вот два весьма масштабных полнометражных проекта запускают по вашим сценариям... Так и есть? Все, что вы делаете, оказывается востребованным?

— Думаю, что мне действительно повезло: я всю жизнь занимаюсь тем, что мне очень нравится, и еще мне за это деньги платят. Обычно происходит так: судьба погружает меня в некую новую среду, где мне приходится доказывать, что я состоятелен. То есть я никогда не стремился, например, стать директором филиала НТВ в Петербурге. А пришлось. Не думал, что стану востребованным драматургом. Но так вышло. Поэтому, наверное, я просто офигенно талантливый чувак.

Что касается востребованности... Я успел написать один-единственный сценарий для себя — «Папина дочка». Его никто не хотел и никто не ждал. Потом я показал его тем, кому хотел показать. Мне сказали: о, это круто! После этого я работаю исключительно по заказу.

— Вы автор не только пьес и сценариев, но еще и музыки...

— Творческие проекты, драматургия, музыка, сочинительство — все то, за что не платят зарплату, — для меня это не способ самовыразиться или заработать дополнительное бабло. Это огромный кусок жизни, некий мир, в котором ты живешь и переходишь то туда, то сюда. Там есть возможность создать свое пространство, где все развивается по нормальным законам. Ты можешь создать мир, в котором нет автомобильных пробок, сволочей, которые тебя подсиживают, людей, которые делают друг другу гадости. Если говорить откровенно, то когда ты занимаешься журналистикой, телевидением, какими-то еще массмедийными вещами, ты всегда врешь. Если ты занимаешься художественным творчеством, у тебя есть редчайшая возможность быть честным человеком, создать гармоничный мир, где можно не врать и за счет этого получать удовольствие от жизни.

— Работая над историческими проектами, насколько глубоко вы погружаетесь в материал? Приходится ли, например, поднимать архивы?

— Конечно. Архивы, Публичка, Интернет весь сверху донизу... По крупицам собирается все, что можно. Хотя каждый раз это происходит по-разному. Например, для того, чтобы написать «Сталинград», я неделю провел в Волгограде. Для того чтобы написать сценарий «Папина дочка» – съездил в Беслан. В «Человеке у окна» дело происходит в Питере, тут никуда не надо было ездить. Но в любой проект я погружаюсь максимально. Задача ведь в том, чтобы люди, которые это прочитают, очень быстро все представили. Кстати, и «Степан Разин» потребовал не только библиотечной работы: Новочеркасск, Астрахань, Ростов-на-Дону — везде я был и все видел своими глазами. В каких-то вещах очень важно не соврать. Нужно чувствовать погоду, расстояния... Я не могу проплыть на стругах по Волге, помахивая персидской княжной, но можно оказаться там, посмотреть, например, как звук разлетается... В общем, почувствовать атмосферу. Может быть, это и не обязательно, но я стараюсь так делать.

— Разин для вас герой?

— «Степан Разин» — это попытка исследовать феномен человека, который хочет в России всем сделать хорошо.

— Вы верите, что он такой и был?

— Он декларировал: «Я пришел дать вам волю!» Он всех любил, его обожали. Разина не только носили на руках, но и приписывали ему сказочные возможности: он и летал, и крестным знамением отшибал вражеские войска. Но конкретно этот сценарий — про человека, который хотел, чтобы всем было хорошо, и лил из-за этого реки крови. В России это распространенная модель.

— А в «Сталинграде» нет главного героя?

— «Сталинград» — это очень необычная история, которой я могу гордиться. Ее удалось выписать очень нестандартно, до последнего момента там не понимаешь, чем все закончится. В волгоградских архивах я увидел фотографию, которая произвела на меня сильное впечатление. Русские позиции на склоне Волги — это «ласточкины гнезда», которые прилепились к узенькой полосочке берега. А на фото между блиндажами была протянута веревка, на которой сушилось исподнее. Две женщины стирают, а на заднем плане видны всполохи, идет обстрел. Ассоциация была такая: война, как ведьма-прачка, закручивает в узел окровавленные человеческие судьбы и выжимает из них душу. В сценарии несколько главных героев, которых сбило в кучу совершенно случайно. Как им приходится существовать в этих обстоятельствах, то, что между ними происходит, и представляло для меня интерес. При том, что случается это все на фоне громадных исторических событий.

— Как драматургу вжиться в ситуацию войны? Разве можно что-то подобное представить лишь силой воображения?

— Так надо туда съездить. В 2009 году я видел там лежки снайперские на берегу — окопчики, куда сейчас собачки писать ходят. Там вам покажут улицу и расскажут: на этой стороне вот в этом доме сидели немцы, а в этом — напротив — наши. Бывает и такая война — на нескольких метрах. Когда видишь это своими глазами, чуть-чуть фантазии — и все становится ясно. Во время войны хочется того же, только сильнее. Например, после тяжелой поездки мечтаешь принять душ. А если сидишь в окопе неделю, по тебе беспрерывно стреляют, то мыться хочется невыносимо. Возможность для солдата залезть в бочку с горячей водой — подарок.

— Заявлено, что фильм выйдет в формате 3D. По этому поводу возникает странное чувство, как будто в этом есть что-то на потребу: мол, а давайте мы теперь и на войну посмотрим через разноцветные очки...

— Когда смотришь «Спасение рядового Райана», почти физически ощущаешь, как кровь пульсирует из раны, с каким звуком пуля входит в воду, как нож входит в тело человека... Мне кажется, что это делается не для аттракциона, не для того, чтобы нервы пощекотать, а для того, чтобы напомнить, что война — это очень-очень страшно. При том, что люди обожают воевать. И войны никогда не закончатся, и фильмы про войну никогда не закончатся. 3D — это просто способ художественного освоения материала. Фильм должен выйти между 2012 и 2013 годами. Я думаю, что к этому времени по крайней мере половина фильмов будет выходить в этом формате. Это просто новая технология. Кроме того, зная щепетильное отношение продюсеров — Мелькумова и Роднянского — к художественному в кино, я уверен, что если они поймут, что это тут не работает, то этого и не будет.

— Не проводя никаких параллелей, можно сказать, что «Сталинград» — это ответ фильму «Враг у ворот»?

— Никакой это не ответ. Это просто возможность рассказать историю про войну, которая совсем близко. Семья моя до определенного поколения была выжжена, из огромной семьи остались единицы. Так что для меня это очень понятные вещи. Мне страшно об этом говорить и писать. И я хочу, чтобы у людей возникли ассоциации: война — это плохо, страшно, нельзя. Но при том это еще и экстремальные обстоятельства, благостная почва для драматургии, потому что в них можно ярче проявить человеческие качества, характеры и конфликты.

Для людей моего поколения слово «Сталинград» значит больше, чем для вашего. А для моих детей — это вообще пустой звук. И если люди будут судить о том, что там было, по фильму «Враг у ворот» — это плохо. Но мы не делали «ответ».

— И в случае с «Разиным», и в случае со «Сталинградом» первоначальный толчок был от режиссеров?

— От продюсеров. Я же никогда не думал, что способен написать хороший сценарий о великой войне. Но возникли люди, которые поверили, что я смогу, по крайней мере, попытаюсь. Не знаю, насколько это будет великое кино... Но могу сказать, что Тиль Швайгер уже дал согласие на участие в проекте либо как сопродюсер, либо как исполнитель одной из главных ролей. Композитор Анджело Бадаламенти согласился написать музыку. Они сделали это, прочитав сценарий. Так что в каком-то смысле я уже не зря поработал.

— Не обидно, что драматург, с работы которого все начинается, обычно остается в тени?

— Наоборот, это очень классно! Сидишь перед компьютером, пьешь кофе, никто тебя не дергает, пишешь, что тебе приходит в голову. Режиссер должен это все осваивать, а продюсер должен найти деньги, они строят искусственные города, бегают, нервничают и кричат... Моя профессия намного комфортнее. Знать, что с тебя все начинается, — этого вполне достаточно.

Константин Федоров

Метки: Free Тайм, Дмитрий Месхиев, Илья Тилькин, Сталинград 3d, Степан Разин, Федор Бондарчук, Человек у окна
Рубрика: Интервью, Кино