Читайте в журнале “FREE ТАЙМ” №7 (2010)
Когда речь заходит о Жюльетт Бинош, то сразу забываешь все клише как о современных актерах, так и о французских женщинах. Бинош – одна из самых талантливых личностей современного кинематографа. Она предпочитает интеллектуальное авторское кино, не боится – в отличие от многих французских звезд – работать по всему миру, включая Иран и Китай. Бинош эмоциональна и вдумчива, а главное, естественна и восторженна. Эти качества позволили ей не только блестяще сыграть у Аббаса Киаростами в «Заверенной копии», премьера которой состоялась на 63-м Международном Каннском фестивале, но и получить за свою роль «Золотую пальмовую ветвь», а также стать лицом фестиваля. О своей последней работе актриса поведала в эксклюзивном интервью.
– Г-жа Бинош, расскажите, пожалуйста, как началось ваше сотрудничество с иранским режиссером Аббасом Киаростами?
– Меня часто приглашают на съемки за рубеж, вероятно потому, что я охотно работаю на английском языке. Это вызывает толки в кинематографической среде. Мне часто задают вопрос, не собираюсь ли я переезжать в Америку. Однажды я ответила, что Голливуд меня мало интересует, а вот у Аббаса Киаростами я бы с удовольствием снялась. Вскоре после этого получила от него приглашение.
– Он пригласил вас на съемки?
– Нет, сначала на встречу в Тегеран. Тогда я не знала, будет ли он обсуждать конкретный проект или хочет познакомиться. Аббас любит снимать природу, гармония его фильмов не нарушена актерским присутствием, ее не тревожат диалоги, и вообще он не любит работать с профессионалами. Не случайно моим партнером по последнему фильму является не актер, а известный оперный певец. Помню, перед тем как поехать в Иран, я сказала себе, что даже если поездка не принесет профессиональных результатов, я хотя бы посмотрю на страну, которая издавна меня привлекает.
– Что же вас интересует в Иране?
– В первую очередь мне небезразлична судьба местных женщин. Меня расстраивает, что эта когда-то прогрессивная демократичная культура может сейчас так примитивно обращаться со своими женщинами. Мне хотелось самой почувствовать эту страну, познать ее поэзию, кинематограф. Я хотела понять, что значит быть в ней женщиной.
– Какие впечатления сложились у вас?
– Я поняла, что все мои представления об этой стране были самыми банальными клише рядового европейца по отношению к Ближнему Востоку. Когда я встретила Аббаса, и особенно когда мы начали работать в Италии для «Заверенной копии», я была поражена его пониманием женского характера. В фильме речь идет о взаимоотношениях мужчины и женщины, бывших супругов и любовников, которые по-разному переживают свои несложившиеся отношения. Мужчина – по натуре прагматик – забывается в комфорте повседневной жизни. Женщина – натура эмоциональная – все еще переживает разрыв и мечтает о воссоединении. В этом проекте меня особенно поразило, как бережно Аббас, иранец, восточный мужчина по происхождению, обходился с моей героиней, как защищал и понимал ее неуверенную и эмоциональную натуру. У меня же этот характер поначалу вызывал меньше понимания и симпатии, чем у него.
– То есть вы играли образ, который вам не был близок?
– Более того, после прочтения сценария я возненавидела свою героиню. Помню, как позвонила режиссеру и возмутилась: «Она же сумасшедшая, неврастеничка, как мне ее играть?! Эта женщина постоянно ссорится со своим сыном, сводит с ума мужчину и сама же просит его вернуться. В ее действиях отсутствует всякая нормальная логика!» А Аббас мне ответил, что мне не нужно понимать, потому что эта женщина есть я (смеется), и чтобы ее сыграть, мне нужно быть самой собой. Сначала я даже обиделась, потом поняла, что он хотел этим сказать. Эта женщина стала такой не из-за своей собственной неуравновешенности, а из-за обстоятельств, в которые она попала. Окажись я на ее месте, нет гарантий, что я не превращусь в такую же неуравновешенную натуру. Итак, понять ее мне почти удалось. Единственное, с чем я так и не смогла смириться, что моя героиня все дни напролет бегает на каблуках по неровной, выложенной булыжниками итальянской мостовой. В отличие от нее я себя всегда щажу!
– А что еще запомнилось на съемках в Италии кроме неудобной обуви?
– С этой страной у меня связаны самые личные воспоминания. Здесь я снималась в своем первом фильме, здесь научилась говорить по-итальянски. Атмосфера старины, семейственности и человечности этого народа вызывает у меня глубокую симпатию. Мы работали в маленькой деревушке посреди Тосканы. Особых соблазнов и развлечений у нас не было, поэтому мы много времени проводили в разговорах друг с другом, как большая дружная семья.
– Однако ваша героиня не находит удовлетворения и радости в семье, а воспитание ребенка воспринимает скорее как обузу?
– Аббас не дал моей героине имени. Она — образ собирательный, пытающийся найти эмоциональный баланс в отношениях между мужчиной и женщиной, который так и не находит.
– Вам тоже кажется, что мужчинам и женщинам не преодолеть трудностей взаимного понимания?
– Это скорее мнение режиссера. Он очень пессимистичен в отношении взаимопонимания между полами. Женщины, по его мнению, слишком много живут эмоциями, больше концентрируются на себе и своих желаниях, может быть, потому что они рожают детей. Конечно, мне не хочется обобщать всех женщин и мужчин. Так, например, у меня самой мужской и активный характер, в то время как Аббас мне кажется чувствительным, как женщина.
– Ваша героиня – мать-одиночка, нервно реагирующая на своего сына-подростка. В реальной жизни вы одна воспитываете своих детей. Какую роль сыграл ваш личный опыт при создании образа героини?
– Тема родителей-одиночек хорошо знакома не только мне, но и режиссеру. Он тоже растил своих детей один, что к тому же осложнялось консервативностью восточной культуры в понимании традиционной роли мужчины. Видимо, это смещение ролей сказалось на характере Аббаса, отличающемся особой чувствительностью и сочувствием к женской судьбе. Растить детей в Европе, несомненно, легче. Более традиционное общество Востока активнее насаждает свои ритуалы, а значит, родителям там тяжелее сохранить индивидуальность и независимость. Даже у меня, человека европейского, иногда появляется чувство вины по отношению к своим детям — из-за того, что я не могу дать им житейского уюта и комфорта рядовой матери, которая ходит по утрам в пижаме и умеет варить суп. Но я быстро успокаиваюсь, что могу предложить им более интересную и разнообразную жизнь, чем такая мать. Я беру их на свои премьеры, и сердце мое наполняется радостью, когда вижу, как они гордятся своей матерью.
Татьяна Шапиро
