Как перевести на русский слово, если самого понятия еще не существует? Что такое sustainable, sustainability? Экологическая ответственность? Сегодняшняя ответственность за сохранность мира перед будущими поколениями? Действовать так, чтобы не повредить будущим поколениям, не ухудшить их среду обитания? Оставить мир в том виде, в котором мы его имеем, и даже несколько улучшить его. А всего-то одно слово, кто бы мог подумать!
В России – никто. Потому как такое понятие, такой образ действия могут зародиться из осознания конечности ресурсов, ограниченности жизненного пространства и проблем с утилизацией отходов в связи с невозможно большим их производством. Что касается России, такой проблемы современный среднестатистический россиянин осознать не может. Потому и льет россиянин воду из крана, и выбрасывает все в одно ведро, и водит машину даже тогда, когда можно пересесть на общественный транспорт. Что свалка? Какая ерунда, вон сколько пустырей вокруг городов! Что вода? Вон сколько рек в Сибири. И лесов, и земли. И так далее. Это пусть англичане или японцы думают sustainable, они живут на островах, у них места нет. Или голландцы, у них только дамбы защищают от затопления, под ногами на глубине уже 50 см плещется вода и все свободные места заняты или тюльпанами или овощами. И эти овощи продаются даже на Кипре, где никто не задумывается про sustainability. Потому как и без того деньги зарабатываются великолепно. Итальянцы тоже не видят проблем. Вываливают мусор прямо вдоль дорог, потом приходит Берлускони и отправляет мусор в Германию для переработки, ведь немцы так хорошо умеют это делать. Они не только знают, что такое sustainability, но и свое собственное слово для сего понятия имеют.
Итак, чем же заняты sustainable обеспокоенные государства? Они используют ветер, солнечную энергию, возобновляемые ресурсы, отходы. Они поощряют ученых, пестуют дизайнеров и архитекторов, делают поблажки sustainable-думающим компаниям и предприятиям. Впереди всех, понятное дело, островитяне. Они выдумывают много всего: растворимую пленку, компостируемые пластики и пластмассы – своеобразный кругооборот продуктов во вторичной природе. И греют дома подземным теплом, и охлаждают их тем же.
И экономят ресурсы, будь то нефть, железо или дерево. Все ценно. Все подохранно.
Пионеры этого движения, как ни удивительно, отнюдь не ученые. Пионеры – дизайнеры и архитекторы. Те, кому жизненно необходимо заглядывать в неопределенное завтра. И подгоняет их не чистое любопытство, как ученого, а экономическая целесообразность. Идти в ногу со временем, чтобы находить спрос, чтобы быть модным. Дизайнеры преуспели в этом настолько, что с этой темой sustainability даже попали в музей.
Островной, само собой разумеется. В Музее дизайна в Лондоне открылась выставка Sustainable Futures – can design make a difference. И, само собой разумеется, ответ на этот вопрос положительный. Дизайн способен повлиять на жизнь городов, на экономику и энергетику. Дизайнеры способны рассматривать и материалы и еду совершенно под иным углом зрения. Да что еду – отходы и экскременты. Правда, примеры ответов на sustainable-вопросы, представленные в залах музея, слишком уж «заоблачные», в государственных масштабах – как экологичный город в пустыне рядом с Абу-Даби от Нормана Фостера. Или слишком уж далекие от жизни – как водородный автомобиль, разработанный Голландским обществом природы и окружающей среды. На то и музей – пространство для всего необычного.
Более приземленные sustainable-проблемы ставятся не на «музейных небесах» – в реальных студиях исследовательских институтов и лабораториях предприятий, а их практические решения можно найти на интернациональных ярмарках и конгрессах. Так, в Англии в конце февраля прошла интернациональная выставка easyFairs, по крайней мере два раздела которой, а именно – ECOPACK и PACKAGING INNOVATIONS, напрямую апеллировали к будущему. К сознательному, экологичному, экономически просчитанному. Предприятия представляли продукты, исследовательские лаборатории сообщали о новинках в мире новых sustainable-материалов, рекламные агентства, как, например, Dragon Rouge, пропагандировали новые пути для улучшения имиджа компаний, дизайна продуктов. И наконец, ориентированные на будущее консалтинговые фирмы, как InCrops Project, сводили воедино мир бизнеса, мир науки и мир дизайна. Способы – самые различные, вплоть до конкурса на лучший мебельный экодизайн, в котором должны использоваться исключительно материалы растительного происхождения.
Но дизайнеры и без специальных конкурсов и стимулирующих программ задумываются о
Sustainability своих продуктов. Юлия Ломанн (удостоенная звания «Дизайнер будущего» на выставке Design Miami Basel – 2008 и получившая Audi Mentorpreis by A&W зимой 2010 г.), например, использует в своих работах в основном продукты животного и растительного происхождения. Ее самые известные проекты – парковые скамьи из кожи забитых на бойне коров Cow benches (2005), лампы из бараньих желудков Flock (2004). На последней ее выставке, проходившей в Лондонской галерее Tidal Ossuary в феврале, были выставлены почти ювелирные работы – сосуды из костей животных, найденных на берегах Темзы.
Юлия Ломанн – это, конечно, экстрим. Не зря она была названа дизайнером будущего. Есть и другие, менее экстремальные дизайнеры, ставящие себе задачу быть непременно sustainable. Так, швейцарская группа Postfossil объединяет авторов, использующих минимальное число материалов. Одни из них производят мебель только из кожи и дерева. Другие создают минималистские керамические светильники. Одним словом, то, что может быть изготовлено и востребовано в момент, когда запасы нефти и газа уже иссякнут. Для русского восприятия – запредельные времена, но в том-то все и дело, что многие, в первую очередь Великобритания и Япония, во вторую – Европа, уже задумались, как жить при отсутствии органических полезных ископаемых. Кстати, в Токио как раз сейчас проходит международная выставка Post Fossil: excavating 21st century creation (куратор Ли Эделькорт).
Текст и фото Елена Невердовская
