Перемены в обществе не происходят мгновенно. Просыпаешься утром, глядь за окошко – а там совсем другая жизнь. Как так? Австрийский психолог Альфред фон Майер, принимающий российскую (как и любую другую) действительность с определенной долей иронии, считает, что для человека живого (дееспособного) любые правила игры тем более благоприятны, чем лучше они поняты и чем полнее приняты…

— Год назад вы предсказывали, что экономический кризис окажет благоприятное воздействие на качество бизнес-среды. Ваш прогноз оказался верным?

— Если рассматривать мелкий и средний бизнес, то, конечно, да. Компании-паразиты утратили способность существовать только за счет естественного роста отраслей, в которых работали. Избыток свободных денег иссяк, и теперь зарабатывают только те, кто смог предложить оригинальные идеи, передовые технологии работы, востребованный продукт.

— А какова основная тенденция в кадровой политике?

— Массовое и безжалостное увольнение сотрудников второго эшелона. Есть те, кто непосредственно зарабатывает деньги, то есть создает продукт, продает его, занимается организацией и управлением работы предприятия. А есть второй эшелон – люди, которые как бы помогают первому. Сейчас не до жиру. И варианта два. Либо перераспределить функции такого «обслуживающего персонала» среди ответственных работников фирмы, либо искать сторонних партнеров на условиях аутсортинга. Отделы рекламы и PR сокращаются до одного человека, функция которого – координация работы с внешним агентством. На смену штатным уборщицам приходят клининговые компании, работающие по договору. Это простые примеры.

— Кризис изменил менталитет людей?

— Конечно, нет. Потому что кризис экономический. Сейчас социальная активность в Европе и в России крайне слаба. Так что никто на баррикады не полезет – цена литра бензина для машины, купленной в кредит, важнее, чем реализация мифических свобод и прав. Это европейский тренд. Но Россия выгодно отличается от Европы тем, что думающей и реально способной что-то изменить социальной группе, то есть бизнесу, государство предложило четкие и ясные ориентиры.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду эмоционально воспринимаемую бизнесом систему, состоящую из законодательства, контролирующих органов и символов, транслирующих внутреннюю политику. Качество этих составляющих большой роли не играет. Это на самом деле не важно. Принципиально же то, что бизнес перестал быть «вещью в себе», как это было в 90-х. Теперь он управляем государством и подконтролен ему.

— А разве в Европе не так?

— В большинстве европейских стран нравственные законы «цивилизованного общества» подчас сильнее государства. В условиях кризиса это неприемлемо. На самом деле это вообще неприемлемо для любой системы, ориентированной на развитие.

— Что является главным мотивом для современного клерка?

— Страх увольнения, который неосознанно воспринимается им как страх смерти. Социальной. То есть в массе людям, ограничившим свою карту мира рамками организаций, а вдобавок «посаженным на кредиты», можно платить мизерные деньги – никуда они не денутся. Будут, конечно, капризничать и работать хуже, но «лучшей доли» искать не пойдут.

— Как-то вы так, раз, и всех обидели…

— Так вы же про клерков спрашивали? Есть еще собственники компаний и топ-менеджеры. Там мотивация в данный исторический момент совсем иная. Тут все просто: раньше услуги человека-функции оплачивались так, что он, занимая пассивную позицию, мог очень неплохо жить. Теперь денег у работодателей стало меньше, и на привычное существование клеркам стало не хватать: «Кризис! Кризис!» Так иди и возьми денег столько, сколько тебе надо! Ведь на старом месте столько, сколько раньше, уже не дадут. Но страх увольнения, страх перед изменением привычек сильнее. Поэтому я клерков и не сравниваю с «топами» и хозяевами. Разная мера ответственности, перед собой в том числе, оплачивается по-разному.

— Многие сейчас ищут реализации в государственных структурах…

— Если ищут реализации, то их выбор верен. Когда формируются сильные государственные институты, а именно это сейчас и происходит, люди одаренные могут сделать быструю карьеру безо всяких связей и «блата». А вот если ищется не творческая, не профессиональная реализация, а, тупо, деньги, то нужно понимать, какую цену за это придется платить.

— Что вы имеете в виду?

— Зарплаты у чиновников приличные, но вовсе не такие, чтобы ездить на «Мерседесах», покупать дома и отдыхать в Куршавеле. Если же брать взятки, то будет очень страшно. И страх этот, имеющий под собой вполне реальную основу, очень быстро человека убьет. Инфаркт, неаккуратное вождение автомобиля, да мало ли что… Но и до этого момента число психосоматических реакций, проблемы в межличностном общении неизбежно будут адекватны «нетрудовым доходам». Это закон природы, он, в отличие от законов юридических, работает всегда.

— Какое поведение для среднестатистического сотрудника коммерческой фирмы является наиболее ресурсным?

— Наступило время для индивидуалистов. Не путать с эгоистами. Личности должны собираться под конкретные проекты, имеющие четкие цели и четкие сроки. Поработали – разбежались. «Стайность» социальная, то есть «групповая охота на деньги», должна перейти на качественно новый уровень. «Быть вместе» по принципу «потому что» — уже неприемлемо. Годится только «ради того, чтобы». А постоянства и стабильности следует искать в биологической плоскости, то есть в семье. Это звучит просто, но на самом деле разница в этих двух подходах принципиальная, на уровне мировоззрения.

— Далеко не все готовы стать «свободными охотниками». Есть традиция работать в одной компании или на одном предприятии всю жизнь…

— Не надо подменять стратегию конкретного человека юридической формой договора работника и работодателя. Если в рамках одной фирмы, одного коллектива, реализуются различные проекты, в которых находится место одним и тем же профессионалам, то это идеально. Но проектам не нужны просто «хорошие парни», человек рассматривается, как носитель тех или иных качеств, навыков и способностей. Проходит время, изменяются обстоятельства, и либо человек перестает соответствовать системе, либо система – ему. Исчезает «со-трудничество». То есть или человек становится паразитом, либо компания ему недоплачивает за его уровень компетенции. Надо разбегаться.

— Это легко сказать. Специалистов, как правило, больше, чем рабочих мест.

— Если для человека не находится достойного рабочего места, он сам в состоянии его себе создать. Единственное, что мешает людям двигаться дальше, – страх и неуверенность в себе. Даже серьезные физические недостатки не могут быть оправданием. История знает безногих летчиков и слепых художников. Что до бизнеса, то есть искусства деньгоизвлечения, гениальным быть вовсе не обязательно, достаточно профессионализма, ума и амбиций. То есть зарабатывать проще, чем войти в историю.

— Стратегия работы на государство отличается от работы на частных лиц?

— Все зависит от культурного контекста. В России слово «работа», применительно к государственной и тем более военной службе, заменяется на слово «служение». Это на уровне языка, это очень глубоко забито в подкорку. А вот как только «государев человек» перестает служить и начинает работать (причем исключительно на себя), рушится система ценностей, имеющая огромнейший потенциал. Тут как раз и возникают и коррупция, и подмена понятий. Чиновник забывает, что сначала он должен услужить людям, ожидающим у него в приемной, и только потом получить зарплату. Высокие кресла – тяжкое испытание. Человек путает своих подчиненных и народ, благодаря которому и ради которого он в кресло сел. Во времена былинные из кресла могли пересадить на кол. Сейчас времена цивилизованные – случись что, просто пересадят в другое кресло. Могут, конечно, и на нары, но это большая редкость. Система не отвергает свои составляющие, даже больные, а пытается применить их в себе же. Нужна внешняя по отношению к системе, более высокого иерархического порядка, управляющая сила.

Беседовал Федор Бобров

Метки: Free Тайм, австрийский психолог, Альфред фон Майер, где лучше работать, как выжить в кризис, как найти работу, Новая этическая доктрина России, что делать?
Рубрика: Бизнес, Интервью