Читайте в журнале “FREE ТАЙМ” №4 (2010)
Преподаватели Французского института моды Mod` Art и петербургской школы дизайна Divina Harmonia Ксавье Шометт и Вероник Собуль-Польчи рассуждают об искусственной красоте, которая не спасет мир.
— Сегодня тело находится в центре внимания моды – почему?
Ксавье Шометт. Мне кажется, научный прогресс и эволюция нравов еще с начала века, сделали многое, чтобы люди чувствовали себя свободными. Мода на спорт стала овладевать умами еще в 80-е годы XIX столетия. После 20-х годов тело стало навязчивой идеей и остается таковой по сей день: мы работаем над телом постоянно – занимаемся фитнесом, сидим на диетах, принимаем биодобавки, и, конечно, всегда под рукой радикальные методы создания идеальных форм, которые нам предлагает эстетическая хирургия. После 30 лет тело требует серьезных вложений: денег, труда, времени — так вырисовывается городская элита.
— То есть страсть к идеальным формам разжигается центрами пластической хирургии и мода немедленно реагирует на изменения в культуре?
К.Ш. Несомненно. С конца 80-х мода следует этой новой тенденции. Женщина, обновившая грудь, потратившая драгоценное время и деньги, прошедшая через боль, захочет демонстрировать свое новое приобретение. Она скорее выберет платье или джемпер с глубоким декольте или облегающую одежду, нежели что-то бесформенное и скромное. Последние 10 лет на фэшн-индустрию влияет и мода на похудение: дизайнеры создают узкие пиджаки, брюки, юбки, лосины – и это только начало…
— То есть «несовершенным» людям в будущем будет просто нечего носить?
К.Ш. Думаю, таких людей просто не останется: наука даст нам возможность либо легко, быстро и практически безболезненно становиться стройными и красивыми, либо мы будем уже рождаться такими.
Вероник Собуль-Польчи. Характерно, что сегодня люди легко ложатся под нож, в то время как и в 80-е годы и в наши дни мода предлагает различные варианты компромисса, например, есть бюстгальтеры с наполнителями (в частности, с водой), утягивающие колготки, корсеты, трусики, приподнимающие ягодицы.
К.Ш. И еще есть бюстгальтеры, без всяких искусственных добавок, потому что еще осталось много женщин, которые могут гордиться своей природной красотой.
— В весенне-летних коллекциях многие оплоты люкса — от Alberta Ferretti, Gucci и Givency до авангардного Ann Demeulemeester представили прозрачные модели, модели телесного цвета и белье в качестве верхней одежды.
К.Ш. Мода – это всегда нечто совершенно противоположное тому, что мы носили еще вчера. Мне кажется, что, начиная с 90-х годов, мы наблюдаем две важные тенденции: пуританство и сексуальность, часто в самом вульгарном ее проявлении. Кстати, многие дизайнеры умудряются объединять оба направления в одной коллекции.
В.С-П. Не будем забывать и о маркетинге: дизайнер должен либо создать нечто совершенно новое, либо выставить привычные вещи в таком свете, чтобы люди снова стали их покупать. В этом сезоне, к примеру, дизайнеры предлагают носить белье не снизу, как обычно, а сверху…
— Много ли есть людей, готовых так одеваться? Готовых не только физически, но и морально?
В.С-П. Редакторы модных журналов, старлетки, молодые звезды – все они любят такие вещи, а остальные загораются желанием им подражать. Как правило, такие авангардные вещи могут позволить себе только люксовые брэнды, но все крупные марки масс-маркета уже вводят откровенные модели в ассортимент. В H & M уже сейчас все лифчики телесного цвета находятся не в отделе нижнего белья, а в отделах одежды.
К.Ш. Конечно, тут свою роль сыграл и кризис, но еще до него люкс стал страшно отдалятся от простых людей. Речь идет и о ценах, и о экстравагантных формах. В начале 90-х было много богатых людей, а теперь все люксовые марки появляются там, где наблюдается всплеск богатства. Там – в Ливане, Индии, Южной Америке, Китае, Японии люди готовы вкладывать в себя огромные суммы. Ситуация меняется. Люксу больше нет смысла отгораживаться от народа. Люкс перестал бояться подделок. В частности, те, кто носит копии, не пересекаются с теми, кто покупает оригинал. Количество вещей, их распространение делают марку-родоначальницу еще более популярной. Молодая женщина начинает экономить, чтобы купить люксовую вещь, а богатые завидуют ее молодости, которую купить с возрастом все сложнее.
— Мне кажется, в России все еще важна демонстрация богатства…
К.Ш. Не надо судить людей! Мы, парижане, тоже бываем шокированы тем, как относятся к люксу обитатели Лазурного Берега. Там богатые русские не одиноки. Сейчас в Токио японки стали походить на итальянок, потому что хотят выглядеть роскошно. Богатые могут скрывать или демонстрировать свое богатство, но в любом случае правда будет на их стороне.
— Новейшая история моды показала, что мужчины могут быть чрезвычайно женственными, а женщины – мужественными. В 2007 году в моде наметился перелом: всё медленно стало возвращаться на круги своя, к традиционным ценностям. Может быть, тренд «ню» в этом сезоне – часть нового курса?
В.С-П. Возможно. Но я не была бы так оптимистична. В 50-е годы прошлого века женщина получила почти равные с мужчиной права на производстве. И казалось, что она должна носить костюм, чтобы к ней относились серьезно. С тех пор мало что изменилось, думаю, понадобится еще лет 30, чтобы женщины обрели уверенность в себе, а мужчины увидели в нас полноценных партнеров. Замечу, что в Париже телерепортаж о женщине-политике начинается с описания ее костюма, что невозможно себе представить в случае с политиком-мужчиной.
К.Ш. Мы живем в обществе парадоксов. Для женщины поиск мужчины становится очень сложным делом. Но виноваты в этом не только ролевые модные игры: люди стали жить дольше и хотят прожить много жизней с разными партнерами. И все же, мужчину, мне кажется, всегда будет больше привлекать женщина в платье, нежели женщина в брюках.
— Ксавье, как вы лично относитесь к идеальному будущему моды? Не превратиться ли красота в атрибут масс-маркета?
К.Ш. Стремление к совершенству заложено в человеческой природе. Но желание быть безупречно красивым – это страшное желание. Сейчас есть сайты, на которых красивые люди ищут себе подобных с целью размножиться. Тут рукой подать до идеологии фашизма. Гитлер тоже мечтал о красоте. Надеюсь, человечество найдет в себе силы противостоять этому безумию.
— Вероник, вы очень красивы – как вы относитесь к пластической хирургии?
В.С-П. Для меня мое тело – это моя история, мое наследство, важная часть меня. Я, конечно, крашу волосы, слежу за своим питанием, но когда я смотрю на «отформатированных» хирургом женщин, мне становится страшно. Тут дело в недостатке гармонии, равновесия. Конечно, огромную роль в продвижении «пластики» играют СМИ. Сегодня надо быть очень уверенным в себе, чтобы выстоять и остаться самим собой.
К.Ш. Человек никогда не соглашался с дарованной природой или Богом внешностью. Это связано со страхом смерти и с христианскими кодами, заставляющими нас метаться между душой и телом. В некоторых случаях хирургия способна вылечить неврозы, связанные с неприятием частей тела, но ужасно, когда люди занимаются этим от скуки. В Латинской Америке сегодня эстетическая хирургия – это так же естественно, как шопинг.
— И все же, пусть лучше с нашими страхами и неврозами борются дизайнеры.
К.Ш. Мы тоже на это надеемся, в противном случае мы просто останемся без работы.
Марина Скульская
