Читайте в журнале “На Невском” №4 (2010)
Швейцарец Ули Штек – человек-легенда, самый знаменитый в мире экстремальный альпинист. Я ждала его в частном парке под Базелем, в стеклянном павильоне. Он шел мне навстречу с такой легкостью, будто закон притяжения по особой договоренности слабее связывает его с землей. При этом поеживался от холода.
НН Замерзли?
Ули Штек. Да, замерз. Люблю, когда тепло!
Тем не менее, Штек не берет с собой спальник даже когда ходит в Гималаи и ночует на вершинах в тридцатиградусный мороз. В погоне за скоростью он отказывается от самого необходимого – провизии, спального мешка или страховочной веревки. Чем меньше вес, тем быстрее подъем.
НН Что вы ощущаете, когда стоите на вершине? Очень немногие могут похвастать тем, что они были на восьмитысячнике. Расскажите, как там, наверху!
У.Ш. На такой высоте, понятно, меньше кислорода, к тому же холодно. Но на восьмитысячник сегодня можно купить коммерческий тур. Тут дело не только в высоте, а еще и в том, какой выбрать маршрут. Я выбираю самые сложные или те, по которым еще никто не ходил.
НН Почему вы предпочитаете сольные восхождения?
У.Ш. Это самое серьезное испытание.
НН Вы не считаете, что это слишком легкомысленное отношение к жизни – постоянно ею рисковать?
У.Ш. Что будет с нами завтра, не знает никто из нас. А степень риска в альпинизме можно просчитать, важно быть хорошо подготовленным.
НН Но ведь в горах часто бывают неожиданные обстоятельства – быстрые погодные изменения, камнепад...
У.Ш. Прогнозы погоды в наше время очень точны.
НН Но, наверное, не в Гималаях!
У.Ш. В Гималаях даже прогнозы по Швейцарии более точны, чем наши местные... Многое можно предугадать. Я типичнейший швейцарец, очень осторожный, организованный, корректный. Может, со стороны и кажусь легкомысленным, но это не так. Например, лезть по такому маршруту, как Экскалибур, обыкновенному человеку представляется безумием. Мне вначале стена показалась абсолютно гладкой, потом я начал ее изучать и увидел, что у нее есть неровности, за которые можно уцепиться. Мысленно создал себе план, и в конце концов мне не нужно было думать, какое сделать движение, — я мог бы проделать этот путь с закрытыми глазами, все сложные места знал наизусть.
Экскалибур – триста пятьдесят метров отвесной стены в Бернском Высокогорье. Прежде чем лезть по Экскалибуру фри соло – без страховки и в одиночку, — Штек пять раз поднимался туда со страховкой, изучая каждый шаг, каждую шероховатость камня, постукивая по скале. Лазая в сольном стиле, всегда можно в крайнем случае зацепиться за крюк и ждать помощи. В стиле фри соло нет никаких вспомогательных средств, расчет только на собственные силы. Для этого нужна не только блестящая физическая подготовка, но и очень гибкая психика. На Экскалибуре за Ули наблюдали серны. Иногда он приносил им соль, и со временем они стали почти ручными и подходили совсем близко, но лезть по маршруту экстремального альпиниста не могли – они отличные скалолазы, но не такие цепкие, как Штек.
В маленькой пещере в скале Экскалибура он оставил свой нефритовый амулет, подарок друга-ювелира — в знак благодарности горе за то, что чрезвычайно сложный и опасный подъем прошел удачно.
НН Горы для вас не просто кусок камня, а что-то живое?
У.Ш. Я отношусь к ним с глубоким уважением.
НН С какими горами вас связывают особенные отношения?
У.Ш. Каждая по-своему привлекательна. Иногда меня притягивают горы, на которых я не был, иногда — те, с которыми у меня уже выстроены отношения, например Макалу или Аннапурна.
На Аннапурне, в Гималаях, Ули Штек был дважды, и оба раза ему пришлось прерывать экспедицию. В 2007 году — из-за упавшего на него камня, вдребезги разбившего защитный шлем: он тогда потерял сознание и находился в падении триста метров. В 2008 году – из-за одной очень трагической истории.
НН Вы не чувствуете неприязни к Аннапурне?
У.Ш. Нет, так нельзя сказать. Дело не в горе, а в ситуации. Сейчас я решил оставить этот проект лет на пять или шесть — ничего в жизни не надо делать по принуждению. Любой вершине, проекту, идее нужно дать время созреть.
НН Что значит для вас Айгер?
У.Ш. Это для меня особенная гора, я был там уже раз тридцать – я имею в виду только Северную стену. Айгер – это гора, на которой я чувствую себя, как дома.
Северную стену Айгера еще называют стеной смерти. Этот сложнейший маршрут в Альпах требует совершенно особой техники. Только опытнейшие альпинисты могут покорить Айгер, при этом подъем занимает около двух дней; ночуют они, привязанные страховочными веревками, сидя на небольших уступах, которые стена заботливо приготовила для своих редких гостей. Но в 2003 году один южный тиролец поднялся по ней за четыре с половиной часа, и это заставило Ули Штека задуматься о том, как можно тысячу восемьсот метров скал и льда преодолеть за такое короткое время. В феврале 2007 года он два раза лезет на стену, чтобы лучше ее изучить, а потом совершает подъем за 3 часа 54 минуты. Проанализировав свой сенсационный рекорд, понимает, что не использовал возможности по максимуму, и через год, отказавшись от страховочной веревки (экономия на весе и на времени, которое тратится на страхование) и похудев на пять килограммов, он буквально взлетает по стене смерти за 2 часа 47 минут 33 секунды.
НН Вам знакомо чувство страха?
У.Ш. Страх – важное чувство. Если человек не испытывает страха, он может себя переоценить и совершить ошибку, которая будет стоить жизни. Но я очень осторожный и очень боязливый. Вот вы смеетесь, но это именно так. Я типичный швейцарец, очень ответственно отношусь к вопросам безопасности. Это имеет отношение и к разным видам социального страхования или мыслям о будущем.
НН На велосипеде в шлеме ездите?
У.Ш. Ну, нет, не настолько. Но жутко боюсь ходить по темным закоулкам в городах.
НН У вас есть несколько наград, не правда ли?
Ули молчит. Ему не хочется говорить – то ли о своих достижениях, то ли о том, как их оценивает общество. У него есть несколько почетных наград, например, за 2009 год – французский Piolet d’or («Оскар» альпинистов). Еще одна – за оказание помощи в трагической истории в Гималаях на Южной стене Аннапурны. Ули Штек и его швейцарский друг-альпинист, с которым он готовил восхождение, были в базовом лагере, когда им по рации позвонили сверху, с высоты семи с половиной тысяч метров, и попросили о помощи. У испанца Иньяки Очоа и его товарища по экспедиции Хории Колибасену началась горная болезнь. Вертолет, который вызвали для их спасения, не смог лететь выше базового лагеря, он вибрировал и с трудом удерживался, чтобы не опрокинуться в ущелье. Ули Штек взял дексеметазон и начал пробираться наверх, в ночь, в снегопад. Когда он через трое суток поднялся к альпинистам, Иньяки совсем не мог двигаться. На Хорию подействовали лекарства, которые принес с собой Ули, и он нашел в себе силы спуститься. Ули два дня колол Иньяки, постоянно консультируясь по связи с врачом в Швейцарии, но испанцу уже ничего не помогало, и, когда он умер, Ули похоронил его, бросив тело в расщелину.
НН Например, у вас есть золотая медаль испанского правительства «За заслуги в спорте»…
У.Ш. Да я ее в глаза не видел! Медаль дали за оказание помощи на Аннапурне, но я не был при награждении. Это же нормально — помочь человеку в беде! И это же немыслимо — награждать за помощь! В этом кроется какая-то проблема нашего общества.
НН Что вы особенно цените, когда возвращаетесь из горных походов?
У.Ш. Наверное, комфорт. Но потом наступает момент, когда я должен выйти из этого комфортного состояния, потому что оставаться дома – это слишком просто. Это не для меня.
АЛИНА ТУКАЛЛО
