Читайте в журнале “На Невском” №2 (2010)

Действие нового фильма Дмитрия Астрахана «На свете живут добрые и хорошие люди» происходит в городе Зареченске, где процветают нищета и беспробудное пьянство. И тем не менее эта картина — признание в любви.

НН Дмитрий Ханаанович, с чего вдруг вы решили признаться в любви нашему народу?

Дмитрий Астрахан. Когда-то же надо это сделать. Мы слишком часто говорим народу, какой он плохой. Вряд ли это положительно сказывается на национальном самосознании.

Я не хотел ничего обелять и приукрашивать. Внешняя неприглядность, примитивные устремления, нежелание чего-то добиваться, отсутствие духовных идеалов — да, это все плохо. Но по большому счету это ничего не говорит о человеке.

НН А что говорит?

Д.А. Только поступки. Готовность прийти на помощь, не предать своего товарища, не дать изнасиловать девушку в подъезде. Готовность пожертвовать собой – вот что определяет человека, а не количество прочитанных стихов Мандельштама или Пастернака.

НН Вы таким образом даете индульгенцию на бескультурье.

Д.А. Нет, не даю. А в конце концов, ну бескультурье и бескультурье. И что из того, что человек как-то не так вытирает ноги, выражает свои мысли не очень красиво? Если стоит у подъезда поддатый и с друзьями обсуждает не самые высокие темы – да, это плохо, жалко, спивается. Но, повторяю, это ничего не говорит о нем как о человеке.

Александр Матросов, как известно, был уголовником. И Сталинград отстояли люди без всяких идейных соображений. Понимаете? Наш народ в минуту испытаний не подведет. Вот это позиция фильма.

НН Вы снимаете фильм про глубокую провинцию, а сами там толком не жили.

Д.А. Почему вы так считаете? То, что я родился в Ленинграде, ничего не значит. А воинская служба в поселке Заветы Ильича не считается? А то, что я ставил спектакли от Сахалина до Свердловска? Я-то как раз видел провинцию, и общаться мне приходилось с людьми самых разных социальных слоев.

НН Со всеми легко находите общий язык?

Д.А. Абсолютно. Главное – уважать людей. Герой фильма – тридцатилетний учитель, философ, как раз и проходит эволюцию от пренебрежения к простым людям, которых называет не иначе, как «скот и быдло», до любви к ним.

НН И на пути эволюции он понимает, что на самом деле хочет водить трамвай, петь в местном хоре и есть по утрам блины со сметаной.

Д.А. Не так все просто. Ему действительно нравится водить трамвай, чего он поначалу стыдится. Но в конце концов понимает, что его собственные мечты такие же простые, как и у тех, кого он презирал. Ведь на самом деле всеми нами движут простые желания – понравиться девушке, например.

НН Неужели вам, выросшему в профессорской семье, никогда не был свойственен снобизм ?

Д.А. Когда-то в молодости, может быть, иногда он и вылезал. А то, что я из профессорской семьи… Вы знаете, мой папа прекрасно ладил с нашим соседом по лестничной площадке – рабочим, крепко пьющим. Он всегда давал ему в долг, и, надо сказать, сосед, как только получал получку, тут же возвращал деньги. А когда выпивал, бывал очень обаятельным, хотя мог сказать своей жене что-нибудь… наболевшее. Иногда его семья отсиживалась у нас на кухне, после чего мой папа его наставлял. Когда же у нас что-то ломалось, сосед обязательно приходил помочь. И я уверен, что в сложную минуту мы могли бы на него положиться.

НН Зря я, конечно, спросила про снобизм – судя по вашим фильмам и спектаклям, это не про вас.

Д.А. Я снимаю понятное кино, ставлю понятные спектакли. Прошу прощения за сравнение, но и Пушкин писал понятно, и Чехов об очень сложных вещах говорил просто. Для Товстоногова не существовало понятия «обыватель», и у Шекспира тоже этого не было, и у Мольера. Более того, они обращались к зрителю не иначе, как к почтеннейшей публике. А наша критика поделила зрителей на чистых, избранных небожителей и нечистых — некий плебс, который «ну, что он понимает в искусстве?». Я этого не выношу! И мне гораздо интереснее не загадки зрителю загадывать, а — опять же хочу примазаться к Пушкину — чувства добрые лирой пробуждать.

НН Вы успешный режиссер, и муки героев вашего фильма — не слишком, мягко говоря, успешных людей — вам должны быть не очень близки.

Д.А. Подождите-подождите. Вопрос об успешности очень болезненный, мне кажется, для всех нас, и я бы хотел на нем остановиться. Ведь что такое успешная жизнь? Роскошная квартира, супермашина, карьерный рост, как нам вдалбливают с экрана телевизора, в кино, во всех этих красивых журналах? А если этого нет, то ты по определению неудачник? Но ведь этому идеалу соответствуют единицы. Значит, все остальное население нашей страны — неудачники? Почему никто не говорит, что достаточно быть просто порядочным человеком, занимающимся своим делом? И получать от этого удовольствие, а не мучиться от зависти: ах, у меня не та машина, квартира не так хороша, как у кого-то, и жена не супермодель…

Иллюзии о прекрасной жизни хороши только в юности. К сожалению, жизнь устроена достаточно трагично. Большинство живет так, как сложилось, а не как мечталось. Чаще всего мы все недореализовались, каждый в чем-то своем. Да, как-то так получилось, что во мне видели успешного человека. Помню, вышла статья под названием «О, счастливчик»: мол, в 33 года возглавляет Театр Комедии, снял дебют, который тут же поехал на «Оскара». Все — супер. И главное, ведь так все и было, но…

НН Неужели чувство неудовлетворенности?

Д.А. Да, постоянно испытываешь разочарование, сомнения, гложет ощущение, что что-то не так. Наверное, и в самом деле это мучительное состояние естественно для всякого творческого человека. Художники люди эмоциональные, нервные, неуравновешенные, взбалмошные. Что про меня говорить — легенда мирового кино Акира Куросава, будучи на вершине славы, сделал себе харакири. Слава богу, откачали. Но почему он это сделал?

НН А чего вы как творческий человек боитесь больше всего?

Д.А. Растерять кураж.

ЕЛЕНА БОБРОВА

Метки: Дмитрий Астрахан, интервью с Астраханом, На Невском, новый фильм Астрахана
Рубрика: Интервью, Кино