Читайте в журнале “На Невском” №2 (2010)

Писатель-сатирик Семен Альтов свои первые шесть месяцев прожил в Свердловске, в эмалированном тазу вместо кроватки. Жить в тазу ему не понравилось, поэтому семья вернулась в Ленинград. Навсегда.

На фотографии из семейного альбома — симпатичный маленький мальчик, закутанный в шарфы, как военнопленный наполеоновской армии. Альтову здесь три года.

— Детство свое помню как будто в полуснах. Один из них такой: садик напротив кинотеатра «Правда» (нынче там джаз-филармония), полный, как мне тогда казалось, загадочных закоулков. Тающий снег, лужи, в которых я пускаю кораблики. У меня совершенно мокрые ноги, и от этого меня почему-то распирает от счастья…

Первый ленинградский адрес – угол Бородинской и Загородного. Большой дом с эркерами. Нормальная питерская коммуналка — приют 29 человек. У многочисленных родственников был тот же коммунальный мир.

— Каждое воскресенье мы собирались у кого-нибудь. Дети бегали по коридорам, взрослые пили крепленые вина, кагор. Один мой дядя делал наливки из винограда и давал мне пробовать. Помню булочки с маком, они аж синие были, вкусные, сладкие, таяли во рту, и у нас, детей, слюнки текли уже при замесе теста. Мы, как собачата, бегали вокруг кухонных столов, канючили... Это был привычный мир, я и не предполагал, что можно жить как-то иначе. В третьем классе одноклассник позвал меня на день рождения. В комнате мы поели, в коридоре поиграли. И тут я вижу еще две двери. Спрашиваю: «А кто здесь живет?» Он отвечает: «Мы». Я переспрашиваю: «Подожди, мы вышли из этой комнаты, а кто в той-то живет?» — «Мы». — «А в третьей?» — «Тоже мы». Я пришел домой и совершенно серьезно сказал маме: «Слушай, у нас в классе учится ненормальный мальчик. У него в квартире три двери, и везде живет он с родителями».

***

Альтов считает себя основоположником естественного общения мальчиков и девочек. Потому что его школа в переулке Джамбула была первой смешанной, и он стал одним из подопытных кроликов, на которых испытывали: а могут ли «М» и «Ж» учиться вместе. Результат – первая влюбленность.

— В четвертом классе я сходил с ума по одной девочке. Да что я, по ней весь класс с ума сходил. От ревности я даже не мог спать, тем более что особенным успехом у нее не пользовался. Помню культпоход в Учебный театр на Моховой на спектакль «Оловянные кольца» (там, кстати, молодой Юрский играл). Девочка сидела рядом со мной, и мне, конечно, было не до театра — кровь ударила в голову и во все другие места. А тут как-то нашел фотографию нашего четвертого класса и никак не мог понять, что же такое я увидел в этой девочке — какие-то нелепые косички, внешность невзрачная, какая должна быть у шпиона. И все же именно благодаря ей я пережил первую сердечную боль.

С годами будущий сатирик стал смелее. Выбрав жертву, месяц сверлил глазами, а потом подходил к барышне и произносил ударное: «Не хотите пойти на концерт органной музыки?» Барышни не хотели. Фраза же эта в его родной Техноложке стала крылатой — служила приглашением дамы в постель. Ну а самому Альтову крупно повезло – он встретил свою Ларису.

— Я никогда не мог понять, что во мне нашла моя жена Лариса. Она была самой красивой девочкой Ленинграда, а я… достаточно посмотреть на свадебную фотографию, где я с челкой под битлов, чтоб задаться тем же вопросом: что она нашла в этом дебиле? Так что я понимаю реакцию родителей Ларисы, когда они меня увидели впервые, – от сердечного удара аж к стенке прислонились. Но все-таки удар выдержали и потом говорили Ларе: «Как тебе с твоим характером повезло!» А свадьбу праздновали в какой-то столовой, народу было человек пятьдесят-шестьдесят и ящика два замечательной «Беловежской» водки. После свадьбы мы ехали с Ларой домой в Дачное, закутанные в кем-то подаренное огромное одеяло, и везли нас два парня, абсолютно пьяные. Чудом доехали до дома.

***

Кто-то из родственников подарил восьмилетнему Семену набор «Юный химик» и тем самым проложил ему дорожку на проспект Обуховской Обороны в химико-технологический техникум.

— Однажды я набедокурил и меня вызвал директор. Инвалид войны, дядька с орденом на груди и вмятиной на лбу, приказал: возьмешь дрова во дворе и отнесешь к «Титану». Я вышел из кабинета и зарыдал, только представив себе, как я с этой связкой дров буду добираться от Обуховской Обороны до кинотеатра «Титан» на углу Невского и Литейного. И почувствовал себя таким униженным... Ребята, выяснив, куда я собрался с дровами, долго смеялись, а потом объяснили: «титан» — это всего лишь железная печь на первом этаже техникума.

Потом был Технологический институт имени Ленсовета.

— Видите — висит мантия и лежит академическая шапочка с кисточкой? Это в прошлом году я стал почетным профессором института. Естественно, эти регалии я получил не за заслуги в химии, а за то, что выходец из этих стен. Мне было очень приятно. И трогательно – ведь я не был в институте сорок лет! Но очень тосковал по нему долгое время, в нем прошли, наверное, мои лучшие годы. Со сцены институтского актового зала я впервые «профессионально» пошутил. Там же проводил «устный журнал», гостями которого были и Алиса Фрейндлих и Высоцкий. Попасть туда бывало невероятно трудно, и вести журнал стремились все самые симпатичные девочки – это был своего рода подиум. А я все это организовывал: давал указания, каких гостей пригласить, встречал, провожал, вручал, благодарил…

Химический след ведет нас дальше на завод имени Шаумяна, где производили краски.

— Двадцать-тридцать лет назад там были такие каморки, в которых едва ли не вручную перетирали краски – синий кобальт, охру… И в каждой каморке сидела женщина. В синей – абсолютно синяя женщина, у нее были синие волосы, глаза, кожа, зубы. В следующей каморке — огненно-красная, еще дальше – зеленая. И что самое страшное — у этих разноцветных женщин были мертвые глаза.

В общем, Альтов испытал там шок и решил перекраситься в сатирика.

***

В Доме актера на Невском, 86, он заведовал творческим отделом. Но недолго — его быстро раскусили. Начальница, увидев Альтова с задумчивым лицом, интересовалась: «Сенечка, вы сейчас думаете о делах Дома актера или о своих?» Вершиной же карьеры в этом Доме Альтов считает работу ночным сторожем и вышибалой в ресторане. К полуночи он должен был освободить ресторан от посетителей, и когда близился срок, подходил к столикам: «Товарищи, надо бы закругляться, ресторан скоро закрывается». Ему отвечали: «Садись!» Он садился, выпивал, и в полночь все вместе, взявшись за руки, с песнями выходили на улицу.

Наконец в 73-м году он пришел в Театр эстрады на Желябова.

— Пришел смотреть, как сдают на ставку. Кто-то не явился, и вдруг мне кричат: «Быстро на сцену! Читайте!» А я в джинсах, на сцену неловко. За кулисами одолжили костюм: брюки на два размера больше, чем я мог себе позволить. Читая перед комиссией, думал только о том, как удержать штаны — придерживал локтем, от чего меня скособочило. Сразу дали ставку девять пятьдесят вместо шести рублей. Сказали: за актерское мастерство! Зачастую нас ценят совсем не за то, на что мы рассчитываем.

***

— Когда я работал с Аркадием Исааковичем Райкиным, у меня была возможность вместе с театром перебраться в Москву. Но движущая сила моей жизни – лень. Так что остался в Петербурге. И правильно. В Москве в силу мягкости характера я бы растворился, а так представляю петербургскую школу в юморе. Питер — город со своей гнильцой, со своей плесенью, а это, как у хорошего сыра, признак высокосортности. Тут даже бомжи держат уровень, здороваются со мной и интересуются: «Какие ваши творческие планы?» А еще у них удивительно изящные обороты речи. Например, мой пудель подходит к стенке, задирает ногу. Рядом бомж тоже справляет нужду и затем говорит псу: «Ну что, мой друг, мы оба одинаково небрежны?»

Когда порой с квадратной головой возвращаешься из центра к себе на Васильевский остров, выезжаешь на набережную и вдруг перед тобой панорама Невы – такое ощущение, будто влажной ароматной тряпочкой проводят по твоим мозгам, и в голове проясняется.

ЕЛЕНА БОБРОВА

Метки: Альтов о Петербурге, детство Альтова, интервью с Семеном Альтовым, На Невском
Рубрика: Интервью, Культура, Персоны