Читайте в журнале “Free Тайм” №1 (2010)

Компания «Триикс Медиагруп» закончила в Петербурге работу над полнометражным телевизионным фильмом с рабочим названием «Дуэль». В картине, которую по своему сценарию снял режиссер Андрей Щербинин, речь пойдет о противостоянии двух снайперов. Один из них терроризирует город, открыв охоту на мирных граждан, а второй пытается помочь отыскать его. Отца сошедшего с ума стрелка сыграл Валерий Золотухин, который согласился побеседовать с нами. Надо признаться, что общение с Золотухиным — невероятное удовольствие. Это спокойный, мудрый и очень открытый человек.

«Дуэль»

— Сегодня, оказывается, последний съемочный день. И сцены снимаются очень ответственные и очень страшные. «Последний день — он трудный самый».

— Чем вас привлекла эта история?

— Не так часто бывает, что читаешь сценарий и тебя сразу цепляют характеры и ситуация. А она здесь весьма драматическая. С одной стороны, вроде бы, знакомая, а с другой — написано это так, что сразу отзывается в душе. Там есть что-то человеческое, настоящее. Тем более что это связано с трагедией, к отцу приходят с обыском, ищут сына... Это о том, как война ломает человека. Тут речь идет о профессиональном военном, о снайпере. Но это общее, а человеческие ситуации — очень точные. Отец помогает одеваться сыну, тот отказывается, говорит, что он офицер. А отец говорит: «Твой прадед был офицером, твой дед был офицером. Я был офицером. А ты — мальчишка. С гордостью носи форму». Я не буду рассказывать сюжет, но сейчас будут сниматься очень сложные сцены: отцу предстоит узнать о том, что его сын — преступник.

— Вам приходилось сталкиваться с людьми, которые изменились, побывав на войне?

— Война часто калечит людей. Я человек немолодой и в детстве видел много безногих и безруких. Но страшнее — люди, у которых была сломана психика. Быть может, они и не подходили под категорию «психического расстройства», но им было очень тяжело. Мой дядька рассказывал, что когда он лежал в госпитале без ноги, думал, что не вернется домой. А у него двое детей. Вдруг он услышал по радио, как Сергей Лемешев исполняет «Степь да степь кругом». Лемешев вытащил его из этой бездны отчаяния. Когда он узнал, что я хочу стать артистом, он спросил: «А ты сможешь спеть эту песню, как Лемешев?».

— Как вы полагаете, сегодня еще живо понятие «офицерская честь»?

— Военные — это часть нашего общества. Когда все, вместе с государством, рухнуло в какую-то неразбериху, естественно, там же оказалась и армия. Конечно, в армии есть множество проблем, отчасти они скрываются, отчасти — нет. Но люди, которые знают, что такое честь мундира, конечно, есть. Это вообще интересная тема. Наприме, феномен Владимира Семеновича Высоцкого заключается в том, что его любили и продолжают любить все, от генералиссимуса до беременных девчонок. Это в том числе и потому, что в его песнях защищается Отечество. У него нет ни одной злой подковырки. Есть боль — но это другое. В этом смысле у него кристально чистая поэзия. Почему? Одна из причин в том, что он был сыном кадрового военного, полковника. И в шесть лет оказался в рядах победителей в Германии.

— Есть разница между съемками в кино- и телефильме?

— Абсолютно никакой. Есть роль, есть текст. Так не бывает, что ты говоришь: «Здесь я буду играть хорошо, а здесь — плохо». Как тебе на роду написано, так ты и будешь играть. Твой талант, если он в тебе есть, не спрашивает, сколько у тебя съемочных дней. И от того, что тебе заплатят как Николсону, а не как Золотухину, ты лучше играть не будешь.

Искусство

— Кино — это момент тигра. Я в эпизоде должен сыграть целую жизнь. Театральный процесс — это скорее бык, когда результат получается только после долгого пути и накопления. А здесь нужно иметь такую концентрацию, чтобы выразить все с одного-двух дублей.

— Вы разделяете мнение о том, что в кино сейчас кризис идей?

— Ну какой кризис? Год назад я был на съемках «Утомленных солнцем — 2» Никиты Михалкова, играл там маленькую роль. Когда много слышишь о человеке, думаешь: «Да хватит уже о нем...» А тут я увидел, как он работает. Я видел гениального человека. Десять дней я наблюдал, как он командует армией, показывает что-то актерам. Конечно, в этом присутствует определенный театр. Но, тем не менее, это потрясающе. И какой у него кризис?

— Вы появляетесь на экранах не так часто, как хотелось бы...

— Сниматься зовут не слишком часто. Но тут и обижаться-то не на кого. Вопрос возраста. Возьмите любой сценарий — возрастных ролей мало. Даже для этой роли я староват. Другое дело, что я хорошо выгляжу... В 2010 году выйдет фильм «Ярослав». У меня там роль хорошая, но маленькая. «Вий» снимается уже три года. Я не знаю, что там получится. Съемки все время откладываются. Там главную роль играет англичанин, а во Вьетнаме, где он снимается в другом фильме, — дожди. В искусстве нельзя ничего рассчитать. Бывает, и за 17 дней ставят гениальные спектакли.

— Где вас чаще можно увидеть: в столице или на Алтае, где вы — художественный руководитель театра?

— На Алтае я провожу много времени. У меня же там, кроме театра, два курса в театральном институте. Но, тем не менее, так устроена жизнь: Алтаю я нужен, когда я делаю какую-то работу в центре. Забредешь надолго на Родину, к тебе привыкают и тебя забывают. При нынешней технике художественное руководство театром вполне можно осуществлять на расстоянии. Например, озвучание мультфильма «9» строилось так: я был в Москве, Тимур Бекмамбетов — в Лос-Анджелесе. Мы сидели перед мониторами и прекрасно общались.

— «Дозоры» вам понравились?

— Мне очень нравится, как Бекмамбетов работает, как у него мозги устроены. Он вроде бы раньше к актерам и не имел отношения, но объясняет все очень здорово. Тимур мыслит очень интересно. Мне нравится результат, но и сам процесс очень интересный.

— Часто ли приходится отказываться от ролей?

— Нет. Пытался отказаться от Гитлера, но не удалось. Убедили. Я говорю: «Я старый». Они говорят: «А он в 44-м году был в настолько депрессивном состоянии, что ваши лица сойдутся». Затем — новость: надо сыграть на немецком языке. Потом говорили, что я настолько владею языком, что ухитрился, играя Гитлера, говорить с австрийским акцентом.

— Нередко актеры, не дождавшись желанной роли, сами начинают снимать кино...

— Я не собираюсь ничего ставить или снимать. Для этого нужно иметь в характере черту подавления окружающей среды, надо уметь подчинять себе, своей воле. У меня этого нет. Я люблю подчиняться разумной воле. Я — ведомый. Хотя такой ведомый... который и сам может завести куда-нибудь.

Жизнь

— То есть, нет мечты сыграть какую-то конкретную роль?

— Нет. Если меня не зовут играть — буду петь или писать. Дел полно. Мне с самим собой гораздо лучше, чем с другими. И потом, у меня сыну пять лет, с ним тоже надо заниматься. Сейчас вот жду от него звонка. У него сегодня первый съемочный день! Мама втравила его в рекламу. Ваня прошел конкурс в 130 человек, и его взяли. Я не против того, чтобы он стал актером. Если уж на роду написано... А у него, похоже, написано. Он уже в детском саду спектакли ставит, всех строит. Тут важно только, чтобы амбиция не вырвалась вперед: она убивает талант. Об этом замечательный артист Новиков говорил: «Не по таланту пьешь». Сначала надо овладеть ремеслом. А так: мама артистка, папа артист — куда ему деваться? Династия вполне возможна. Ведь вращаешься в одной среде, женишься на актрисе или на журналистке на худой конец.

Ваня страшно ненавидел песню «Ходят кони над рекою». Все мои песни любит и поет наизусть, а эту терпеть не мог. А тут недавно, никто его не просил, встал посередине комнаты и выдал: «Ходят кони над рекою...» Голосина у него звонкий, чистый. После него петь уже сложно.

По-моему, Джек Николсон (почему-то я его сегодня вспоминаю) сказал: «Мужики, рожайте после пятидесяти». Хотя, конечно, рожать надо тогда, когда получается.

Константин Федоров

Метки: Free Тайм, Валерий Золотухин, Золотухин о Бекмамбетове, Золотухин о Высоцком, интервью с Валерием Золотухиным, кино про снайперов, режиссер Андрей Щербинин, фильм "Дуэль"
Рубрика: Интервью, Кино