Читайте в журнале “На Невском” №12 (2009)

Некоторые роли ко многому обязывают. Вот, скажем, сыграл Сергей Безруков булгаковского Иешуа в «Мастере и Маргарите», да так вошел в образ, что и в жизни являет бескорыстную любовь и доброту даже к незнакомым людям. А иногда вдруг возникает в нужное время в нужном месте — и спасает.

Представьте себе зимний вечер в Царском Селе. Сотрудница нашего журнала Ольга Максимова спешно покидает Екатерининский дворец, где все еще продолжается бал в стиле Серебряного века. Она очень торопится на важную встречу, но вот досада — ворота оказываются закрытыми. Мечется в темноте по пустынному заснеженному парку в поисках калитки и вдруг видит — идет человек, наверное, местный служащий. «Вы не подскажете, где выход?» — «Я и сам не знаю. Но вы не волнуйтесь, сейчас найдем». Симпатичный такой, на кого-то актера безумно похож... Да это же Сергей Безруков!

Калитка нашлась сразу. К Сергею Безрукову тут же подкатила иномарка, и любимый актер довез нашу сотрудницу до места встречи вовремя.

Такая вот почти рождественская история случилась прошлой зимой.

Сергей Витальевич, среди ваших киногероев есть потрясающие личности: Пушкин, Есенин, генерал Каппель... И некоторые из них все чаще и чаще провоцируют вас на разговоры о патриотизме.

Сергей Безруков. Да, и мне близки идеи, мысли и чувства моих героев. Я рад, что могу признаться в любви к родине, сыграв кого-то в кино или на сцене, ведь актер высказывается не тезисами, а образами. То, что я патриот своей страны — это не громкие слова, и мои работы тому подтверждение. Я счастлив, когда удается показать русский характер.

Но ведь актер – космополит по определению. Сегодня вы француз Сирано, завтра – испанец Фигаро. Кстати, вам не жаль, что у нас нет того чувства достоинства, которое так, до болезненности, развито у испанца?

С.Б. Во время репетиций «Фигаро» мы это обсуждали: в семнадцатом веке, когда происходит действие пьесы, нищий воспринимал как чудовищное оскорбление, если милостыня была брошена с пренебрежением, и запросто мог зарезать подающего. Но, повторяю, это было в семнадцатом веке. Сейчас, я думаю, уже не так.

А у нас народ обычно безмолвствует, когда его унижают.

С.Б. Безмолвствует, зато последнюю рубашку отдаст. В непредсказуемости нашего характера и беда и, может быть, счастье. Сегодня бьют друг другу морду, завтра они же обнимаются, целуются и плачут друг у друга на груди. Как это уживается? Яркое олицетворение русского характера – конечно же, Есенин. В нем все вместе, как некий винегрет из чувств – от буйства до нежности, какого-то детской безоблачной наивности. Все это есть в русском человеке.

Не вижу причин умиляться этому винегрету хотя бы потому, что он усложняет жизнь.

С.Б. Согласен, с этим очень сложно жить, но, значит, судьба такая. Надо либо мириться с ней, либо уезжать из страны и искать свою судьбу в другом месте. Увы, как показывает опыт, в большинстве случаев человек, уезжающий за границу, еще сильнее начинает любить родину. Вот такая гиперлюбовь была у Есенина, и в этом, мне кажется, то самое безумство, которое вдохновляет. Когда я выхожу играть спектакль «Хулиган» по Есенину, в конце читаю стихотворение «Русь советская» («Но и тогда, / Когда во всей планете / Пройдет вражда племен, / Исчезнет ложь и грусть, — / Я буду воспевать / Всем существом в поэте / Шестую часть земли / С названьем кратким Русь») и даю залу возможность сказать это слово — Русь. И когда зал в тысячу мест в один голос говорит «Русь!» — мурашки по коже бегут. Почему в нашем обществе чувство патриотизма считается пафосным? Не понимаю этого цинизма.

Я рад, что, наконец, прошел сериал «Адмирал», в котором есть важные для меня эпизоды. Например, когда Каппель говорит о жертвах атаки: «Я надеюсь (заметьте, он это говорит не с уверенностью, а только с надеждой), что Господь Бог простит нам эти жертвы во имя любви к родине». Сам он отдал жизнь во имя этой любви, только вот вопрос: нужно ли было это родине?

После того как вы так убедительно и пронзительно сыграли белого генерала, наверное, глупо говорить о вашем отношении к коммунистическому прошлому нашей страны?

С.Б. Могу сказать, что заканчивал школу с комсомольским билетом, а придя в Школу-студию МХАТ, первым делом поинтересовался, где его можно зарегистрировать. На что педагог задумчиво произнес: «А у нас ставят на учет? Ах да, где-то ставят... только вот где?» Никто мне так и не указал заветную дверь.

Я был юношей, когда закончилось советское время, но все же я его застал. К большевикам отношусь определенным образом. Не в память о своих родственниках голубых кровей, их у меня нет, я из крестьян, и все равно коммунистов уважаю только в фильме «Коммунист» с Урбанским. Потому что он шел «на вы» с властью, потому что не терпел фальши, лжи.

Ваш Сирано де Бержарак столь же бескомпромиссен, как и коммунист Урбанского.

С.Б. Да, он боролся с враньем и фальшью. Даже ложь во спасение не принимал, хотя сам в какой-то степени обманывал, когда писал за Кристиана письма. Но в одной сцене мы особенно подчеркнули независимость Сирано, показав столкновение трех разных позиций. Мой герой говорит своему другу Ле Бре: «Мне это противно! Если выглядит один вельможа дубом, мне уподобиться плющу?» А Ле-Бре отвечает, что необходимо приспосабливаться, «чтобы вкушать покой». Еще один друг Сирано, кондитер Рагно, стремится всех примирить: если уж занимаешься искусством, не суетись («служенье муз не терпит суеты»). И наконец, Сирано, который утверждает: «Пускай мечтатель я, мне во сто крат милей всех этих подлых благ мои пустые бредни. Мой голос одинок, но даже в час последний служить он будет мне и совести моей». Разве такие люди не нужны?

Они становятся козлами отпущения.

С.Б. И у нас в России особенно часто. Но все равно они нужны. Помните — «настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Так вот, нам нужны настоящие герои. Не для того, чтобы куда-то кого-то вести за собой – никто никого уже никуда не призывает и не ведет, все живут тихо-мирно. И все же нужны герои, которые дают какой-то положительный импульс.

Вспоминается митрополит Филипп из фильма Павла Лунгина «Царь», который мы только что посмотрели.

С.Б. В том-то и дело! Такие люди, как митрополит, не призывают бросаться на амбразуру, но именно они дают народу надежду на справедливость, потому что жить совсем без надежды ужасно. Они показывают: есть люди, которые живут так, как надо жить. Дай бог, десяток людей наберется, последуют яркому примеру, а остальные — лишь в душе. Но если никто не будет делать даже этих маленьких шажочков в своей душе, произойдет самое страшное.

Жаль, что в кино вы сейчас не играете ролей, которые отражали бы ваше поколение.

С.Б. Ну почему же, в «Бригаде» мы же отразили беду того самого поколения, которое в девяностые оказалось в совершенно непонятной ситуации. Они шли становиться вулканологами, а стали бандитами. И я от этого поколения недалеко ушел – разница с моим героем всего-то года четыре.

Что вы думаете на тему «художник и власть», «художник и коммерция»?

С.Б. Я думаю, что художник должен быть немножко в стороне и от политики, и от власти, и от коммерции. Это поможет ему остаться свободным и честным.

Елена Боброва

Фото: Интерпресс

PS

21 декабря в ДК «Выборгский» — «Сирано де Бержерак» с Сергеем Безруковым

Метки: Адмирал, Бригада, На Невском, новое интервью с Безруковым, Серегй Безруков, Сирано, Фигаро
Рубрика: Интервью, Кино, Персоны