Читайте в журнале “Free Тайм” №11 (2009)

Компания «Всемирные Русские Студии» (RWS) продолжает работу над 12-серийным детективным фильмом, рассказывающем историю современного Джека-потрошителя, который охотится за «ночными бабочками» на улицах Петербурга. В 1888 году лондонский убийца методично и хладнокровно расправлялся с проститутками, очищая город от скверны. Что движет питерским маньяком? Понять причудливую логику преступника и остановить серию кровавых убийств стремится оперуполномоченный Николай Троицкий. Брутального опера в исполнении Дмитрия Марьянова очень кстати дополняет журналистка Жанна Клеменко, поначалу просто стремящаяся раскопать сенсацию, но потом проникающаяся искренним желанием помочь Троицкому. Жанну сыграла Мария Машкова, которая за три месяца съемок погрузилась в клиническую психиатрию и полюбила город на Неве.

— «Джек-потрошитель» — жесткое кино. Не возникало паранойи на тему маньяков?

— Вы знаете, когда я только приехала в Петербург на съемки, я отнеслась к этому, честно говоря, легкомысленно — как к отдыху, которого у меня давно уже не было. Но потом, когда нас начали водить по всевозможным судмедэкспертизам, показывать фотографии с расчлененными телами, весь этот ужас оседал в моем сознании, и, признаюсь, мне казалось, что паранойя вот-вот возникнет. Я поняла, что, конечно, не очень морально подготовлена к подобной теме.

— Ликбеза — как противостоять маньякам, — не прошли на съемках?

— Нет, конечно. А разве можно научить противостоять маньякам? Зато я накупила огромное количество специальной литературы и серьезно погрузилась в клиническую психиатрию, в психологию. Мне было так интересно! Я нашла удивительную, я бы даже сказала, романтическую болезнь — синдром Катара. Это такая радикальная форма отрицания самого себя, когда человек уверен, что его нет. Или нет какого-нибудь жизненно важного органа — сердца, желудка. Такие больные часто используют не местоимение первого лица, а говорят о себе в третьем лице. Одна пациентка даже говорила про свое тело: в «этом» нет никакого смысла, заверните его и отнесите на помойку… Выражение в духе Фаины Георгиевны Раневской.

— Вам бы не хотелось написать историю, связанную с этой болезнью?

— Я не сумею, но у меня появилась одна задумка, и я даже знаю, кто из режиссеров смог бы снять эту историю, а я бы с удовольствием сыграла ее. Мне кажется, что в этой болезни отражается ощущение людей XXI века. Из-за технического прогресса человек действительно теряет себя. Интересная болезнь, да? И при этом пациенты склонны к суициду. Но они, ко всему, путают реальность и сон, и, убив себя во сне, утром просыпаются с мыслью: «Я опять выжил!»

— Грешно смеяться, но это какой-то «день сурка».

— Да, в этой истории могут быть и юмор и боль. То, что я так люблю: когда и смешно, и грустно, и даже страшно.

— Мария, вам уже приходилось разочаровываться в людях?

— Да, конечно. Я медленно и верно учусь, чтоб меньше было разочарований, определять людей по глазам, по запаху...

— ?

— Это метафора. Но если хотите — по ауре человека. Бывает, ошибаюсь — все мы люди. С другой стороны, случалось и приятно удивляться. Признаюсь, я долго достаточно чисто относилась к жизни, старалась не думать ни о чем плохом, и защитные рефлексы, барьеры только-только набираю. Я не была этаким розовым бутоном, но просто мне везло с людьми, и у меня хорошая карма. Я родилась в прекрасной семье, среди замечательных родственников. В каком-то смысле я, безусловно, счастливчик.

Даже жизнь в общежитии мне была только в радость. Когда, несмотря на страшный антураж, все равно было что-то очень чистое. Это была прекрасная жизнь. Все играли на гитаре, веселились, не обходилось и без драк — там кипели такие страсти!

— Вы принципиально переехали в общагу? Ведь могли жить дома?

— Могла. Но у меня с 14 лет начались типично нигилистические замашки, а после 17 лет, решив доказать всем свою самостоятельность, покинула отчий дом.

— И вы не задумывались тогда, что, может быть, делаете больно своим родным?

— Ну, безусловно, в 14 лет я ни о чем подобном не думала. Моя бабушка — она педагог этики, эстетики, удивительный человек, с которой я жила до 9 лет в Новосибирске, — всегда достаточно спокойно реагировала на все возникающие конфликты, особенно когда я была в переходном возрасте. Она просто говорила: «Ничего страшного. Твои дети тебе отомстят». Я не очень понимала, что она имела в виду, да и сейчас, честно говоря, до конца не могу осознать, поскольку у меня нет детей. Но могу предположить, что они мне обязательно отомстят.

— А вы хотите детей?

— Очень. Минимум троих. Но я осознаю, какая это ответственность, и я слишком хорошо помню, как скучала по родителям, живя до 9 лет в другом городе. А потом, когда мне было 10 лет, родился мой брат Никита. И он считается «моим» ребенком – я все время с ним проводила, поскольку родители были заняты работой. Это была настоящая материнская школа. И когда я вдруг говорю маме: «В моем возрасте у тебя уже была я! И мне было 4 года! Неужели я не готова к тому, чтобы стать мамой?», она меня успокаивает: «Ничего подобного, ты готова, просто ты по-настоящему осознаешь, что такое материнство». Действительно, я получила серьезный опыт с Никитой, и сейчас я подготавливаю почву для того, чтобы уделять своему ребенку максимум внимания.

— Мы жалуемся на наших мужчин, но отчего-то не умеем воспитывать своих сыновей.

— Я считаю, мальчиков должны воспитывать мужчины. И таких мужчин, какие они у нас сейчас есть, воспитали именно мы, женщины, а теперь жалуемся. Ведь раньше мальчишки всегда были с отцами – ходили на охоту, скакали на лошадях, учились ремеслу. А сейчас частенько мальчиков воспитывают мамы, в детском саду – воспитательницы, в школе – учительницы. Мальчик вырастает под женской опекой, и мы потом истерично кричим, что настоящих мужчин нет.

— Но почему же мужчины не ценят тех, кто их всю жизнь опекал?

— Это называется «передозировка». Мне кажется, с этим связано. Я очень надеюсь, что если у меня родится сын, рядом с ним будет отец.

— А если так случится, что все-таки придется воспитывать самой?

— Тогда я найму гувернера.

— Насколько я понимаю, вы все три месяца съемок в «Джеке-потрошителе» провели в Петербурге?

— Да. Это было так замечательно. Я так давно не отдыхала и понимала, что в этом году у меня вновь не получится с отпуском, поэтому к Петербургу я отнеслась как к курорту. И все три месяца безвылазно пробыла здесь, хотя могла себе позволить возвращаться на выходные в Москву.

Я много раз была в Питере, но по-настоящему открыла его, конечно, только сейчас. Потрясающий город! Как-то в белые ночи забралась на верхнюю колоннаду Исаакиевского собора. Это что-то невероятное – садишься за пол, свешиваешь ноги через решетки. Немного страшно, но это такой приятный страх. Высовываешь голову наружу, а там внизу все такое ма-а-аленькое! И полное ощущение, что ты – главный герой, а внизу суетится массовка. И для тебя устроена вечеринка под названием «жизнь».

Так что я получила огромное удовольствие, живя в Петербурге. Больше того, у меня даже возникли мысли переехать сюда, пожить какое-то время здесь.

— Это вы просто летом здесь были. Осенью, и тем более зимой, у вас такие мысли не возникли бы.

— Да, наверное. И когда начались дожди, я поняла, почему говорят, что Петербург сырой, депрессивный город. И все же он настолько красив, гармоничен! Я чувствую, что за эти три месяца стала лучше, чище как-то.

— И вы можете переехать сюда?

— В последнее время мне кажется, что я могу все.

Елена Боброва

Метки: Free Тайм, RWS, Всемирные Русские Студии, Джек-потрошитель в Петербурге, интервью с Марией Машковой, кино про маньяка, новая роль Машковой
Рубрика: Интервью, Кино