Читайте в журнале “Под Ключ” №10 (2009)

С докладом «Об умирании архитектуры и о совести в современном искусстве» выступил Александр Раппапорт в Европейском университете.

Мертвы ли мы, мертво ли искусство, мертв ли город? И стоит ли его реанимировать, если еще не поздно? Таковы были предпосылки семинара. Речь шла об истории искусства в контексте истории власти. Блестящий оратор и тонкий эстет, доктор искусствоведения, теоретик архитектуры и журналист, Раппапорт отнюдь не фарсом держал зал, а в первую очередь проблематикой и во вторую – острым словом философа-искусствоведа, которому с высоты мысли давно все видно. Диагноз поставлен, лекарство придется искать сообща, но что-то нащупать уже возможно.

В России давно привыкли к дефициту. В советское время был дефицит слова и мысли, в перестройку – дефицит продуктовый, теперь настало время дефицита творческого, и, честно говоря, дефицит мысли перешел из активной стадии в стадию разлагающуюся, ремиссии не видать. Как высказался во вступительном слове Раппапорт, «дефицит необязательных разговоров – причина умирания искусства». И посоветовал для начала всем почитать работу Лели Кантор-Казовской «О вкусе молока: современное искусство и эстетический дискурс».

Теперь, когда окончательно «рухнул миф просвещения, а вместе с ним продолжает рушиться миф философии, религии и эстетического разума, остается уповать только на искусство и архитектуру». Искусству вопреки сильному кулаку власти тихой сапой удалось победить государство, науку и религию. «Но в результате пострадали все участники событий, включая само искусство». А поле битвы усеяно трупами. Выражаясь языком мастера, «это был процесс автокастрации». Независимость не всегда хороша, особенно когда она достигнута. «Нынешнее евнухоидальное искусство на производство смыслового потомства не способно».

Раппапорт предложил изучать такой сложный организм, как искусство, по тем же принципам, что и продукты питания. У всего есть начало и конец, у некоторых продуктов даже есть период цветения и плодоношения. Но есть и свой срок годности.

«Дизайн, китч и культ монстров» – это приметы эпохи, ее главные язвы. «Монстры в архитектуре, такие как Заха Хадид, а в изобразительном искусстве – Церетели, они и сами крупные, и делают все очень большое и очень дорогое. Когда-то сталинские монстры (газпромы-высотки) уничтожили монстров предыдущей эпохи – монстров авангарда, среди которых был Татлин. А парадокс китча имеет нечто родственное с тенденцией к выведению декоративной породы собак. Одно идет рука об руку с другим…

Что создал Энди Уорхол? Он перенес восторги от трансцендентной природы на потребительские товары, тем самым совершив подмену ценностей. «Как прекрасно пахнет средство от пота ног» и многое другое... Дюшан и Уорхол сумели предугадать желания государства. Искусство Уорхола или соцреализма оказалось правее папы римского. Как солдаты, бегущие впереди генерала. В итоге и та и другая инстанции оказались креативно неспособными. Где же искать художественный авторитет? Из искусства практически полностью исчезла категория совести. Моральная коррупция постигла и тех и других.

Для наглядности Раппапорт построил схему «инфраструктуры человеческих инициатив». Во главе равностороннего треугольника поместил такую категорию, как ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ, в правом нижнем углу – КРЕАТИВНОСТЬ, посередине ребра, соединяющего трансцендентность и креативность, –МИФ/МАТЕРИАЛ, нижний левый угол обозначил как КОММУНИКАЦИЯ, соединив его с креативностью связкой ИСПОВЕДЬ-ВОЙНА, тогда как коммуникация и трансцендентность объединены ребром СОВЕСТЬ/СТРАСТЬ (пассионарность). «Совесть подобна материально-природным явлениям, она естественна». Иными словами, Раппапорт предложил схемой проверять искусство, она станет своего рода детектором лжи.

На практике мы наблюдаем отсутствие совести и, как ни странно, отсутствие страсти, ведь страсть действует по совести хотя бы по причине невозможности противостоять самой себе.

Лекарств, однако, не найти, ибо все будет мертвому припаркой. Остается уповать на скорую смерть, за которой верующему обещано воскресение. Таковым важным этапом, самой смертью, сулящей освобождение и надежду, Раппапорт считает глобализацию. Когда Земли станет мало, у человечества разовьется клаустрофобия, от которой волей-неволей придется куда-то бежать, что-то искать. И поможет нам в этом Интернет, связующее волокно. То есть яд лучше кушать со связующим. Почему именно Интернет? «Потому что он ставит под сомнение авторитет власти. Он создает локусы независимого обсуждения ситуаций…

Миф космоса рухнул. Люди будут томиться тем, что с Земли не убежишь. А поскольку выхода нет, на помощь приходит архитектура. Архитектура географически связана со структурой земной коры, ее не стоит покрывать брусчаткой или бетоном, ей нужно использовать свои козыри».

У Петербурга костью в горле застрял вопрос о строительстве высотных зданий. Хотя небоскреб Газпрома не был темой семинара, он тоже был причислен к символам монстроидной эпохи. «Города разрастаются, расползаются, теряют свои очертания, умирают градостроительные инициативы. Они движутся инерцией, а не духом ответственности. И высотки их не спасут».

Раппапорт сравнил современное искусство с расстроенным роялем, на котором невозможно играть музыку, на что Борис Кац, ведущий семинара, музыковед, профессор Европейского университета и декан-организатор факультета истории искусств, выступил из «лагеря музыки» с оправданием расстроенного рояля. «Музыка не темперированная тоже звучит… Что касается современной музыки и будущей музыки, эстетическое освоение мира с помощью акустики и звука не умрет, а умрет лишь то, что мы называем музыкой начиная с 17-го века, оно уйдет в музеи, но отнюдь не в могилу. И это «нечто» будет носить некоторые черты художественности».

В ад или в рай попадет искусство после того, как отравится смертоносными ядами, – стоит отдельной дискуссии. А пока задумаемся о темпоральности. «Береги каждую минуту» – так нас учат бабушки в детстве, и они правы, ведь время ткет материю жизни. А Раппапорт считает, что именно идея темпоральности должна объединить все три вершины треугольника. «Вечное и сиюминутное уравнивается в трансцендентности, в нем нет ни прошлого, ни будущего… Спасение придет через поворот от пространства ко времени в архитектуре и искусстве».

Анастасия Гриб

Метки: Александр Раппапорт, Под ключ, смерть искусства, теория архитектуры
Рубрика: Дом, интерьер, Культура