Читайте в журнале “Free Тайм” №10 (2009)

Жившие много веков назад индейцы майя оставили нам календарь, в котором четко обозначена дата конца света. Что же, к 2012 году все станет ясно. Предупреждены, значит — вооружены. Об этом — фильм-катастрофа «2012», премьера которого намечена на 12 ноября. Для режиссера Роланда Эмериха идея крушения мира — своего рода idée fixe, (вспомните его «Принцип Ноева ковчега», «День независимости», «Послезавтра»). «Идея фильма в какой-то степени отражала пессимистические настроения последних лет». Не слишком оптимистичен и Джон Кьюсак («Мэрия», «Идентификация», «Интуиция»), сыгравший главного героя — неудачливого писателя, мужа и отца, пытающегося спасти семью от надвигающейся катастрофы. Глядя в глаза Кьюсака, в которых один критик заметил множество вопросительных знаков, мы задали ему несколько вопросов на презентации фильма, состоявшейся в Москве. В городе, в который Кьюсак стремился попасть всю жизнь.

— Когда мы еще только готовились к этому проекту, Роланд пообещал, что мы со съемочной группой облетим весь мир. И первое, что я предложил: «Давайте поедем в Москву!» Я всегда хотел сюда приехать, еще мальчиком, в годы холодной войны, когда Москву в США подавали как город зла, эдакий Готэм-сити. Москва всегда была для меня загадочным местом, и я воображал, какой она может оказаться в действительности. Мне все очень понравилось. Все приветливы и добры. И это здорово — потому что я очень люблю русскую литературу и Булгаков — мой любимый автор. Мне бы не хотелось разочаровываться...
— Интересно, а кто ваши кинокумиры?
— Забавно, это те актеры, с которыми мне посчастливилось сниматься вместе, — Аль Пачино, Дастин Хоффман, Пол Ньюман, Морган Фримен, кто еще? Вуди Аллен. Это фантастика — работать с теми людьми, чьи фильмы я любил, когда рос, и кто, собственно, и вдохновил меня идти в эту профессию.
— Никогда не жалели, кстати?
— Конечно, нет. На съемках «2012» был день, когда вертолет закинул нас на вершину горы в Национальном парке, а в другой день мы облетели всю съемочную площадку. Пейзаж, который раскинулся под нами, был просто потрясающий. Меня это впечатлило. Такие дни запоминаются. Это замечательное чувство, когда вы однажды осознаете: если бы не ваша профессия, не фильм, в котором вы снимаетесь, вы бы никогда в жизни не оказались в этой точке земного шара.
— И вы всегда хотели быть актером?
— Да, я всегда был влюблен в кино. Но один фильм особенно повлиял на меня — «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы. Я его впервые увидел, когда учился в средней школе. После фильма я не мог ничего говорить, мне хотелось только пойти домой, налить себе кофе и остаться в одиночестве...
Еще я люблю старые черно-белые картины — они о сложных, «искривленных» душевно людях, за которыми невероятно интересно наблюдать и которых, как я понимаю, было невероятно интересно играть.
— А вам самому в фильмах какого жанра хотелось бы больше сниматься?
— Я не могу назвать жанр, который мне нравится. Пожалуй, абсурдистская черная комедия.
— Надо же! А чаще всего вас приходится видеть в лирических и драматических фильмах.
— Я бы с удовольствием продолжал сниматься и в таких фильмах. И, поверьте, я счастлив, что мне довелось поработать в этом блокбастере. Спасать мир на зеленом фоне не так уж и плохо! И даже забавно — приходилось много бегать и представлять, что за твоей спиной все рушится.
В конце концов, блокбастер блокбастеру рознь, «2012» — пример отличного крупномасштабного проекта, в нем не только действительно поражающие воображение спецэффекты, но и глубокий смысл — всмотритесь в него повнимательнее.
Людям всегда нравились фильмы о конце света, это пугает и привлекает одновременно. Все, что происходит в «2012», конечно, ужасно, но посыл фильма в том, что если люди готовы действовать сообща, все не так безнадежно. Значит, возможно изменить не мир, а взгляд на него. Идея «2012» в том, что отсутствие будущего объединяет людей, что перед лицом глобальной катастрофы нет никаких различий между нациями, вообще стираются всякие различия между людьми — ворота спасительного корабля открываются для всех.
— А кого бы вы стали спасать?
— Всех. Честно говоря, не знаю.
— Американский драматург Артур Миллер сказал: «Эпоху можно считать законченной, когда истощились ее основополагающие иллюзии». На ваш взгляд, какие иллюзии истощились?
— Да, замечательный вопрос. Я думаю, Миллер говорил в первую очередь об Америке, помешанной на Великой Американской Мечте. Американцы задумываются только об одном — как заработать на дом, иметь хорошо оплачиваемую работу, жену, любовницу, большой автомобиль. Больше женщин, больше выпивки. Поклонение так называемому свободному рынку и идеологии рынка. Но ничто не делает их счастливыми. Потому что иллюзии оказываются в какой-то момент исчерпанными.
Сейчас финансовый кризис. Сначала казалось, что он научит чему-то американцев, и они извлекут из него уроки. Но эти уроки до сих пор не извлечены. До сих пор считается, что алчность — это хорошо, что именно это должно быть в мире на первом месте. А я считаю, что это иллюзия. Рано или поздно люди это поймут, и от этой иллюзии избавятся, осознав, что существуют иные ценности.
То, что сегодня происходит в Америке — следствие того, что слишком долго шло строительство воздушных замков — я имею в виду заключение каких-то совершенно нереальных сделок, контрактов.
Да, может быть, это звучит странно из уст человека, который занимается кинематографом, но я считаю, что мы, работая над фильмами, создаем настоящие продукты, имеющие определенную ценность. И мы не занимаемся надуванием мыльных пузырей.
— И надо полагать, вы не случайно продюсировали и сами снялись в сатирической комедии «War, Inc» (в российском прокате «Игра по-крупному»), в которой выясняется, что война с терроризмом и наркотиками — всего лишь рекламные слоганы и самим террористам плевать на свободу.
— Да, это то, что меня беспокоит больше всего, — «приватизация войны». Это то, о чем предупреждал в своем «Прощальном обращении к нации» Эйзенхауэр (Кьюсак имеет в виду знаменитую фразу генерала и президента: «Потенциал опасного роста неоправданной власти военно-промышленного комплекса существует и будет существовать. Мы не должны никогда позволить этому союзу подвергнуть опасности наши свободы или демократические процессы». — прим. авт.). Теперь сущность безопасности и помощи другим в их бедствии — основа для прибыли. Мне кажется, невозможно быть гуманным и не быть при этом пацифистом.
— Но почему вы сняли именно сатиру?
— Потому что иногда истины могут быть настолько уродливы, что их невозможно воспринять, если не смотреть на них через линзу абсурда.
Когда вы находитесь в Голливуде, Чикаго или Нью-Йорке, везде, где идет простая жизнь, война — это абстракция, которую видят только на телеэкране. Мы не хотим видеть драпированные национальным флагом гробы, фотографии солдат, которые платят окончательную цену. Никто не хочет видеть горе. В Америке слишком высока степень лицемерия.
— Если бы действительно в 2012 году произошел конец света, что бы вы изменили в собственной жизни и как бы вы потратили оставшееся время?
— Так сразу и не скажешь. Может быть, я постарался бы не то что бы свести старые счеты, но вернуться к прошлому и попытаться хоть в чем-то разобраться. Наверное, я бы сократил количество пресс-конференций. Впрочем, они дают возможность путешествовать по разным городам и странам. Да, пожалуй, напоследок я бы хотел кое-что увидеть, посмотреть, как живет наша планета.

Елена Боброва

Метки: 2012, Free Тайм, Джон Кьюсак, интервью, кино, конец света, персона, фильм-катастрофа
Рубрика: Интервью, Кино, Персоны