Читайте в журнале “На Невском” №10 (2009)

У группы «АукцЫон» есть песня «Я родился под колпаком», потому что Олег Гаркуша действительно под ним родился. Это произошло в родильном доме на Маршала Говорова. Возможно, колпак был дурацкий, то есть клоунский, не случайно же Гаркуша на сцене — как персонаж первых комиков немого кино в момент перехода на звуковое.

— Когда рождался ребенок, его иногда клали под колпак, чтобы выжил, недоношенный, так же, как Гитлер, Эйнштейн и многие другие известные и неизвестные. Так вот я такой же. С этого все и началось. Я вылупился 23 февраля 1961 года. Гаркуша Олег Алексеевич. Мама есть, папы нет. Дедушка-моряк был. Погиб в 1941 году на линкоре «Марат» в первые дни войны. Есть памятник в Кронштадте, где «Гаркуша Степан» — золотом. Жили мы тогда на улице Автовской, 4, в девятиметровой комнате вчетвером: я за шкафом с сестрой. Вокруг дома сквер — там была шикарная громадная клумба, теннисный стол стоял, доминошники сидели, здорово. Дача в детском саду. Оредеж. Лошади, поля, коровы, навозные жуки, ловля бабочек, полный кайф. Развеселые и сладкие времена. Где ты, «Птичье молоко»? В детском саду меня звали Олегом Поповым, в школе — клоуном, грибом и Шерифом. Почему Шерифом, до сих пор не могу понять. Школа номер 480, рядом с домом. Первый диктант назывался «Кот». Я принес кол. После школы шатание по помойкам, чердакам и кладбищам. Городскую свалку сторожила огромная немецкая овчарка. И вот как-то раз мама купила билеты на «Неуловимых мстителей». Ждет. Меня нет. Являюсь — радостный, оборванный, грязный. Но с собакой на проводе. С той самой немецкой овчаркой! Мама смеялась, я тоже. Игры в войнушку. Я был фашистом, естественно. Однажды перебрасывались «гранатами» (камнями), и мне попали в левый глаз. Боль. Туман. Мой рев. Выбежала бабушка. Потом травмпункт. Долгое лечение, известные профессора, операция, удаление хрусталика. Когда я говорю, что у меня один глаз, все смеются. А мне не смешно.
«Слепой не увидел, как море над лесом
В стакане пылало у водки-реки,
А в лодке сидели два пьяных балбеса
И в сторону леса по небу гребли».
Катание на плоту по речке Оккервиль. Даже не верится, что заходил после уроков в лес и приносил домой красноголовики. Да уж! Пионерлагерь «Космонавт» в районе Луги. Слухи про Высоцкого, про Галича. Игра в шпионов. «Шпионом» был обычный конюх, мы за ним следили, он обиделся. Первые танцы в клубе под настоящий ансамбль. Гладил сам рубашки и брюки клеш на танцы, чем больше клеш — тем лучше. Игра в «ромашку» или «бутылочку». На поцелуи, конечно. В столовой любил убирать посуду: за это давали чеснок и хлеб, и в тихий час под одеялом я ловил кайф. До сих пор ем чеснок и не стесняюсь, зато редко болею. Учился играть на баяне, но особых успехов не имел. Знал несколько мелодий: «На сопках Манчжурии» и «Ты жива еще, моя старушка». Эту любимую песню моей любимой бабушки я даже пел.
«Hаконец-то, вcем на pадоcть,
Мы тепеpь нашли cлова такие,
Те, что точно отвечают положению вещей».
Рок-клуб на Рубинштейна, 13. Там в середине восьмидесятых проводились некие собрания, на них нужно было отмечаться по списку. Спрашивают: «"Аквариум" здесь?» Гребенщиков встает: «Здесь!» Отмечают. Если кто-то не отмечался, через какое-то время группу отчисляли, тогда и играть было невозможно. В общем, мы ходили на эти собрания, а после куда-нибудь шли отдыхать, в какую-нибудь сосисочную или бар, или «Сайгон». Время было хорошее и песни писались кайфовые, когда все запрещали. Я жил тогда в Веселом Поселке: улица Солидарности, дом 8, корпус 5 (мы когда приехали туда, там вообще ничего не было, а вокруг — поля, коровы бегали, козы, кони, леса, грибы). А работал я киномехаником в кинотеатре «Титан» напротив «Сайгона». Однажды нас, двоих киномехаников, попросили кое-что разрушить и снести на чердаке, чтобы потом там построить комнату отдыха для начальства. До революции в этом доме, как и сейчас, был ресторан «ПалкинЪ», и ходили слухи, что там клады везде спрятаны. Мы, естественно, думали что-то найти. Мой приятель стал рушить стену и попал в пустоту, руку туда засунул — вытаскивает коробку с ботинками. Ботинки были модные, такая обувь «Саламандра» называлась. Мы ничего не понимаем: должен быть клад, а обувь современная — что-то не то. Позже выяснилось, что мы попали в кладовку соседней квартиры. А у киноаппарата в тот вечер была компания шумная, сидели, пили пиво, и кто-то стырил эти ботинки. На следующий день к директору приходит жилец, говорит: «Что такое, у меня ботинки пропали!» Пришлось нам за эти ботинки расплачиваться зарплатой. А еще много историй, связанных с милиционерами, так как у меня внешний вид в восьмидесятых годах был вызывающий по тем временам: пейсы, длинный чуб, узкие брюки, галстучек, черные очки. Как-то в «Сайгоне» милиционер подошел, спросил документы, я ему показал паспорт, который всегда с собой ношу до сих пор. Он говорит: «Почему вы кофе в Веселом Поселке не пьете, по месту жительства, а пьете здесь?» Вот такие были времена.
«Я стоял на углу двух главных улиц, практически в полночь,
И мысли со мной тянулись, как старая сволочь».
После работы ехали на репетицию. Точек много разных было: и на проспекте Металлистов, и в гостинице «Советская», начинали вообще в подростковом клубе «Ленинградец» на Фурштатской. Концерты у нас все были яркие, но особенно запомнился первый наш выездной концерт в Выборге, а Выборг по тем временам считался, как сейчас Нью-Йорк. Там до нас играли «Аквариум», «Странные игры» и «Алиса», мы четвертые были. Пригласил непонятно кто и как. Ехали мы туда на электричке зайцами — половину высадили, но половина доехала. Дали два концерта то ли в ресторане, то ли в гостинице, я уже не помню. Всех поселили в шикарную гостиницу, из которой нас тоже выгнали за плохое поведение, ночевали непонятно где — но по молодости все это очень интересно. Концертов много было потом уже и в Питере и за границей. На одном фестивале в 1986 году в ДК «Невский» мы заблистали: после нас «Кино» играли — у них что-то неудачно получилось, а у нас удачно — бывает и так. Для нас это было увлечением, никаким не заработком, потом уже пришлось оставить работу, потому что концертов стало больше. Это не говорит о том, что платить стали больше — не платили ничего. Но занимаемся этим и по сей день.
Сейчас Рок-клуб возрождается под новым лейблом «Петербургский», ищет помещение. И я ищу помещение под культурный центр, где люди могли бы играть, репетировать, записываться. Маленькая гостиница может быть там для приезжих из других городов. Обычный культурный центр, которых по миру безумное количество в старых домах.
«Пилотом не стал, но часто летаю,
И в детские игры совсем не играю,
Плюют на меня и дразнятся вслед,
Не знают они, кем был мой дед.
Я родился под колпаком».

ТЕКСТ: ОЛЬГА КУЗНЕЦОВА
ФОТО: ВАДИМ ШЕСТЕРИКОВ

Метки: аукцион, АукцЫон, интервью, личность, На Невском, Олег Гаркуша, поэт, шоумен
Рубрика: Интервью, Культура, Персоны