Читайте в журнале «Free Тайм» №8 (2009), выходит из печати 28.08.2009

Творчество создателя и идеолога группы DEREVO Антона Адасинского уже вполне признано «официально». Выступление на сцене Мариинского театра — что может быть почетнее для танцора, не имеющего классического образования? Но ему этого мало, развитие и поиск не прекращаются. Он создает спектакли и уличные представления, пишет музыку и выступает с The Positive Band, играет в новой картине Александра Сокурова и снимает собственные фильмы, проводит мастер-классы и мечтает вместе с Вячеславом Полуниным построить «Башню Человеческой Глупости». Своим ученикам и зрителям Адасинский не только дал искусство, живущее  по совершенно иным законам, но и показал, что и сама жизнь может быть куда интереснее... В августе он приехал в Петербург, чтобы принять участие в фестивале Open Cinema и провести очередную серию мастер-классов.

 

 

— Есть люди, которые вас заставляют удивляться?

— Да, конечно. Прежде всего это Вячеслав Полунин и Михаил Шемякин. Они поменяли саму структуру культуры нашей жизни. Первым ударом были подпольные выставки Михаила Шемякина — это было сильнейшее движение. Потом, в 1982 году, был фестиваль пантомимы Славы Полунина, после чего люди заболели пластикой, пантомимой, движением... Эти люди реально перевернули страну вверх ногами. Ну а через десять лет мы вышли на сцену с «Красной зоной», потом вырвались с акциями на улицы, потом, как говорят, «начали танцевать буто», вышли в отк рытое пространство — был еще один взрыв. А в музыке это, наверное, Слава Гайворонский — человек, который может сыграть все, но играет то, что считает нужным. Он не вписывается ни в какие левые проекты и непонятные ансамбли. И занимается каждый день. Все эти три человека безумно работоспособны. Они участвуют в куче проектов в разных странах. Миша Шемякин ухитряется заниматься и выставками, и балетом, и скульптурой, и живописью. Слава Полунин делает и огромные фестивали, и «Конгресс дураков», и выпускает новый спектакль. Еще он строит свое волшебное ателье под Парижем, там будет действительно сказочное место, дом-спектакль. Это мои учителя.

 

— И именно с Шемякиным и Полуниным вы решили снять фильм...

— Недавно, в шутку, за застольной беседой мы решили, что будем вместе снимать кино. Несмотря на плотнейший график, мы нашли недельку, чтобы сделать кинопробы. Снимать будем на пленку. Там нет сценария, есть только то, что мы представляем из себя. Три человека, каждый со своей профессией, со своей идеей жизни. Это как равносторонний треугольник. Стороны друг друга почти не касаются, но этот треугольник — очень мощная структура. Должны быть удивительные кадры и интересные взаимоотношения. Это удивительное мышление Миши — через призму «Гофманиады»; это лирика Славы и то, как он чувствует каждый предмет, каждую мелочь; моя динамика и пластика. Я думаю, что фильм будет замечательный.

 

— Актерского перевоплощения и ролей в традиционном понимании там не будет?

— Нет. Там будет иная форма. Мы нашли какую-то странную вещь: человеку, наполненному как личность, и переодеваться не надо. Он входит в кадр, и уже привносит с собой все миры, которые в нем живут. Не нужны ни грим, ни игра. Миша, входящий в кадр, Слава, который на него смотрит, — это уже настолько полновесно, что тут ни убавить, ни прибавить.

 

— Но ведь и документальным этот фильм назвать нельзя?

— Нет, это не документальное кино, не автобиографическое, не «семейный альбом»... Это что-то другое, новое.

 

— Когда его можно будет увидеть?

— Сейчас мы только сделали кинопробы. Нужна еще одна неделька, потом еще одна... Думаю, что где-нибудь в феврале этот фильм уже выйдет.

 

— На вашем сайте я прочитал, что Вячеслав Полунин замыслил строительство «Башни человеческой глупости». Неужели действительно технически это осуществимо: башня высотой почти 12 000 метров, на вершине которой можно будет подержаться за ниточку, спущенную со спутника...

— Это колоссальная задумка Славы. Выяснилось, что легкие спутники вполне управляемы. Они могут зависнуть в верхних слоях и даже каким-то образом быть связаны с этой башней. Мы навели справки, связались с людьми, знающими всю эту структуру и технические подробности, и они сказали, что в принципе это возможно. Вопрос денег и высоты башни. Это один из параллельных сумасшедших проектов.

 

— В фильме, которым вы сейчас занимаетесь, не было сценария...

— И не будет!

 

— А когда вы снимали картину «Юг. Граница», как строилась работа?

— Он снимался с середины. То есть сначала в Италии мы сняли фрагмент моего падения в пропасть. И думали на этом закончить. А потом все пошло-поехало, появились какие-то новые идеи... В итоге получилось часовое кино — дальше, как мы поняли, нам снимать не хочется. И получилась такая странная история: неформатный фильм, он никуда не может попасть. Час — это и не короткий, и не полный метр. Мне говорят: «Антон, сними еще 20 минут, и будет нормальный фильм». Но того, что есть, достаточно. Он обрастал деталями, идеями в момент съемок. А потом был очень долгий монтаж. Потому что мы болеем ритмом, мы все хорошие барабанщики — и не могли  позволить допустить какие-то длинноты и неритмичные стыки. Фильм получился очень музыкальный.

 

— Это была проба сил в новом виде искусства или манифест, где вы воплотили все, что хотели сказать в кино?

— Нет, это не проба. Вернее, может, это и начиналось как проба, но в итоге получилось что-то цельное. Как сказал Александр Сокуров, мы нашли какой-то новый ход в кино, который не должен был появиться. В принципе, так снимать нельзя, так монтировать нельзя. Там нарушены все законы кинематографа. Так что это большой кусок нашей жизни и доказательство того, что мы можем снимать кино сами. И мы будем снимать еще, на этом не остановимся.

 

— Сокуров специально посмотрел ваш фильм?

— Он видел не только этот фильм, но и все наши спектакли. Он следил за моим творчеством довольно давно, с определенной целью. Сейчас Сокуров снимает фильм «Фауст», куда я приглашен на одну из главных ролей. Для меня это очень большой шаг, серьезный экзамен. Фильм снимается на старонемецком языке по книге, которая для многих людей — просто Библия. Я очень волнуюсь перед этой ответственной работой. Съемки начинаются в августе и продлятся три месяца.

 

— Будет ли вам комфортно в условиях, которые диктует другой режиссер?

— Сложно будет. Как было сложно в шемякинском «Щелкунчике», в чужих законах балета. Но я к этому готов. На самом деле чем строже рамки, тем больше свободы внутри. Это любопытно.

 

— Вы регулярно проводите мастер-классы. Зачем это вам?

— Проверить новые упражнения, посмотреть, как двигается молодое поколение, что делают ребята, что они хотят, какой стержень сейчас у молодых, смогут ли они догнать качество и безумную трудоспособность DEREVO. Интересно, появится ли в конце концов компания, которая будет наступать нам на пятки. С этой надеждой я всегда прихожу на мастер-классы и не позволяю себе думать о том, что мы останемся одни, как комета в небе. Я должен верить в то, что в конце концов увижу на спектакль никому не известной группы и расплачусь, рассмеюсь, сойду с ума, буду бегать по лужам... Переживу то, что переживают люди на наших спектаклях.

 

— Уже давно говорят о театральной «системе Адасинского»...

— Да, она доказана нашими спектаклями. Одна и та же компания может играть клоунский спектакль «Однажды», потом играть огромную мессу La Divina Commedia, потом — тончайшую легкость «Островов», потом — площадной охламонский спектакль «Арлекин», который я сейчас делаю... Система Адасинского — огромный каждодневный труд, очень осмысленный и очень внятный. Для каждого спектакля ищется своя система упражнений, новая стилистика работы. Мы не повторяемся. Это трудно, но это очень классно.

 

— Вы не думали о том, чтобы сформулировать это в виде некой книги, учебника?

— У меня есть упражнения, которые произносятся словами. Но без меня лично,  моей «харизмы», формы энергетического гипноза, это не работает. Люди берут записанные упражнения, пытаются их делать, но это никуда не приводит. Нужен я, Лена Яровая либо Таня Хабарова — кто-то из тех, кто является энергетическим стволом компании DEREVO.

 

— А много у вас наработано упражнений?

— Много, около 400. И не все они имеют отношение к театру и танцу. Некоторые имеют отношение к реальной жизни, к проживанию дня, к тому, как выживать в различных ситуациях, как избегать информации, как строить свой духовный стержень. Именно поэтому на занятия приходят и просто слушатели, которые хотят взять что-то для своей жизни. Мне это очень нравится.

 

— Откуда вы черпаете энергию?

— Это часто спрашивают. Не знаю. Я не останавливаюсь. Даже если ничего не идет, руки опускаются, начинаешь работать — и все восстанавливается. Работа дает работу. Главное — не думать. Все дерьмо — в голове.

 

Новый спектакль DEREVO «Арлекин» можно будет увидеть 4, 5 и 6 декабря в Потсдаме, 17 и 18 декабря — в Дрездене.

 

Константин Федоров

Метки: DEREVO Антона АдасинскВячеслав Полунин и Михаил Шемякиного, Open Cinema, The Positive Band, Александра Сокурова, Вячеслав Полунин и Михаил Шемякин, Слава Гайворонский
Рубрика: Кино, Культура, Персоны