Читайте в журнале «Free Тайм» №6 (2009)
Нина Карлсон - композитор, певица и просто невероятная девушка - ворвалась в клубную жизнь Петербурга и Москвы как комета. Ее мощный, ни на что не похожий голос ошеломил своими возможностями и инопланетным тембром. В ее карьере музыку вызвала к жизни мода. Нина прошла испытание модельным бизнесом, испепеляемая ревнивыми взглядами соперниц. Мультиталантливость сулит ей немало открытий на пути к самореализации. Пока же ее миссия - удивлять необыкновенными песнями, ломающими любые стереотипы.— Ваша артистическая карьера только начинается, но при этом есть ощущение, что на эстраде вы уже очень давно. Такую иллюзию создает большое количество ваших выступлений. Когда вы впервые запели на публике?
— Все произошло случайно, как бы само собой, но в то же время этому предшествовала целая вереница событий. Самый первый мой выход был авантюрой. Друг моего друга, модельера Лени Алексеева, предложил поучаствовать в благотворительных концертах в помощь детскому дому. Я подготовила аранжировки его песен. На концерт в клубе «Чеширский кот» этот друг не явился, оказавшись неожиданно запертым в квартире. О том, что не придет, он сообщил мне за пять минут до начала. Только я собралась подключить свой синтезатор, как мне сказали, что ни микрофон, ни колонки не работают. Я одна, передо мной куча людей, благотворительность... Я пошла, выпила виски. Со мной был томик стихов Джеймса Джойса на английском, подаренный мамой. Я всегда носила его с собой, пока не подарила своему молодому человеку. На два любимых текста я быстро придумала мелодию. В итоге набралось, наверно, песен восемь. На мое счастье там оказалось фортепиано. И я спела — без микрофона, без репетиций и особых представлений о том, как должен звучать джаз. Объявляла себя, вставая на табуретку. Людям понравилось.

— Вам, наверно, помог ваш уникальный, сильный от природы голос?
— С голосом не все так однозначно. До того как запеть на публике, с моим голосом происходили не самые приятные метаморфозы — он словно бы ломался, переходя от детского к взрослому. До сих пор мой голос увеличивается и вниз и вверх. Имея абсолютный слух, я стала неважно интонировать, не могла «фиксировать» некоторые звуки. В конце концов, я вообще перестала любить петь. Но случай показал, что не все так плохо, а совсем напротив — очень хорошо. Громкость пения на первом выступлении была вызвана тем, что надо было без микрофона озвучить большое пространство — и у меня получилось. Хотя петь громко совсем необязательно. В этом смысле для меня образец — Ройшен Мерфи из группы Moloko.

— Как вы определяете манеру, в которой поете?
— Ой, это трудный вопрос. С одной стороны, понятно, что надо делать шоу, но с другой, надо оставаться личностью. Я поставила перед собой много исполнительских задач. Пока что, как мне кажется, на сцене я выполняю то, что должен делать настоящий музыкант — радовать и радоваться. Меня всегда поражали Майкл Джексон, Принц, который поет своеобразно и низкие женские тембры. Это я, так или иначе, беру за основу.

— А кто пишет тексты песен?
— Тексты пишу я, вместе с музыкой.

— Все ваши песни на английском языке. Вы, должно быть, хорошо им владеете?
— Не сказала бы, что знаю его прекрасно, но основ, полученных в школе, хватает, чтобы изъясняться на нем и читать с легкостью.

— О чем ваши песни?
— Невозможно пересказать. Это все равно, что взяться рассказать, о чем песня «Отель «Калифорния»». Каждая моя песня о чем-то личном, связана с какой-то ситуацией. Есть песня и о Лизе Симпсон. Я пишу о том, что мне близко, понятно, нравится — все это, по большому счету, близко и понятно всем.

— Почему вы взяли псевдоним Карлссон? Из любви к Швеции?
— Это было моим прозвищем лет с пятнадцати, когда я ходила на техно- и электровечеринки. Мама подарила мне комбинезон, и когда меня в нем увидела подруга, сразу прозвала Карлсоном. Когда же первый раз я вышла петь, решила, что буду Ниной Карлсон. Вторая «с» появилась случайно, но, судя по всему, пришлась кстати.

— Дружба с модельером Леонидом Алексеевым повлияла на ваш стиль?
— Знакомство с Леней повлияло на то, что я начала петь. Он как-то отыскал меня на «Веранде Море», куда я пришла на концерт группы «Ойвавой», и пригласил поработать моделью. Я согласилась, хотя сейчас не понимаю, как я на такое решилась. Я дала ему диск со своей музыкой, чтобы впоследствии написать что-нибудь для показов его коллекций. Этот диск он в свою очередь дал послушать своему другу, о котором я уже рассказала в связи с историей о моем первом выступлении.

— Пришлось пройти суровую школу модельного бизнеса?
— Да, опыт я получила большой, хотя проработала всего год. Помню, как тряслась перед выходом на подиум первые раз десять. Но решила для себя, что, может быть, благодаря этому избавлюсь от чрезмерной стеснительности. У меня не было особого желания быть моделью. Просто я могла себе позволить заняться чем-то новым, к тому же в тот момент я располагала свободным временем. Конечно, не обошлось без интриг. Но главный результат работы в модельном агентстве заключался в том, что я перестала стесняться.

— Вас как новую модную певицу очень полюбил мир гламурных журналов...
— Возможно, потому, что я никогда не вру и говорю о том, что мне интересно. Но я для этого никаких специальных усилий не прикладываю. Меня никто никуда не протаскивает. Хотя разносятся сплетни о том, что кто-то в меня вкладывает деньги и везде двигает.

— Вы должны быть знатоком клубной жизни. Как выглядит современная богема?
— Да, я выступаю в клубах Петербурга и Москвы, но, как ни странно, я не апологет этой жизни. Поэты стали разнузданные, хотя стихи некоторых мне нравятся, музыканты очень избалованные, но приятные исключения встречаются.

— Что сейчас носят по ночам?
— Каждые две недели появляется новый тренд. Кризис повлиял на то, что многие в желании выглядеть хорошо перестали гнаться за дороговизной, ограничившись минимумом денежных затрат. Легкий шик — вот новый тренд времени. Все стараются выглядеть хорошо. Лет пять назад все было гораздо хуже. В клубной культуре хотелось бы, чтобы люди не гнались за модой, а исходили из особенностей своего тела.

— Не кажется, что кругом слишком много одинаково одетых?
— Все так и есть, и это обидно. Я росла в довольно свободной атмосфере. В одной из школ, куда я перевелась, можно было хоть босиком или в купальнике прийти — никто бы слова не сказал. Меня давно прельщала тема 1980-х — клетка, горох, мюзикловая тематика. Сегодня то, по поводу чего я закусывала губу, в «свободном доступе». Хочешь — выходи и носи! Просто есть вкус и безвкусица. Я не могу понять голые пупки и торчащие стринги. Мои друзья попросту подходят к таким девушкам и говорят им в лоб, что у них там все видно, что это нехорошо.

— Косметикой, насколько я вижу, вы совсем не злоупотребляете?
— Я похудела, появился четко очерченный овал лица и мне незачем делать агрессивный макияж. Я сама люблю делать make up, люблю и стильно одевать своих друзей.

— Вы зависимы от того, что ожидает от вас публика по части внешнего облика?
— Я исхожу исключительно из собственных ощущений. Для публики я пою, но одеваюсь для себя. И вообще, лучше бы больше внимания люди обращали не на брэнды, а на то, что они едят, потому что главное — это здоровье.

— Когда вас так озаботила тема правильного питания?
— Когда однажды я полезла в карман брюк за телефоном и поняла, что не вижу своей молнии на штанах — живот мешал. Я не за то, чтобы худеть до 45 кг. Напротив, я призываю моделей есть макароны! Мне кажется, что чрезмерное похудение отражается на нервной системе и психике. А вообще я очень люблю готовить, ем много вкусной еды, но всегда вовремя и осмысленно — ничего лишнего. Легко могу сделать любой пирог. Люблю пойти в гости к друзьям с домашним печеньем, пирогом, паэльей — и людям приятно, и мне.

Владимир Дудин

Метки: Free Тайм, Леонид Алексеев, модельный бизнес, Нина Карлсон
Рубрика: Интервью, Красота и здоровье, Шоу-бизнес